Историки выяснили, как огонь применялся в традиционном хозяйстве Западной Сибири
Лесные и полевые пожары в Сибири происходят регулярно, но в последние годы их количество и интенсивность резко увеличились — за период с июня по сентябрь 2019 года число их превысило среднегодовые значения примерно в полтора раза. Однако исследования историков показывают, что подобные катастрофы не так уникальны и часто связаны с человеческим фактором. Данные прошлых эпох показывают, каковы могут быть последствия.
«В западносибирской агротехнике XIX – начала XX веков широко применялся открытый огонь. Так, в Тобольском уезде практиковался поджог для уничтожения сорняков и стеблей, оставшихся после уборки урожая. В Западной Сибири повсеместно опаливали покосы и пастбища. Именно за этим хозяйственным приемом закрепилось название «сибирский пал», — рассказал доцент кафедры отечественной истории ТюмГУ Сергей Туров.
Комплексное изучение практик применения открытого огня в традиционном хозяйстве Западной Сибири в XIX– начале XX веков как русским крестьянством, так и аборигенным населением края проходило при поддержке РФФИ (проект No 19–59–22008). В работе применялись данные полевой этнографии и аграрной истории, делопроизводственная документация центральных и местных учреждений, в частности, материалы фонда Лесного департамента Министерства земледелия и государственных имуществ. Результаты опубликованы в журнале QUAESTIO ROSSICA.
Чтобы не допускать снижения продуктивности нескошенных участков, которые имелись в изобилии, весной старую траву на них выжигали. Пал минимизировал трудовые затраты: позволял быстро очистить землю на кочковатой и покрытой пнями почве. На севере, в Кондинском крае, в начале XX века (1915 год) устраивались палы «в целях создания лучших покосов на межлесных полянах». Как сообщил Сергей Туров, в этой местности покосы выжигали еще в 1950-е годы, а на юге нынешнего Ямало-Ненецкого автономного округа русские старожилы и коми-зыряне рассказывали, что покосы опаливали еще в 1920–1930-е годы.
Причем, в северных борах практиковался «ягодный пал». Тобольское управление Министерства земледелия и государственных имуществ (МЗГИ) в 1915 году сообщало, что в Кондинском крае «население иногда прибегает к огню для выжигания старых кустов ягод, как например брусники, клюквы… в целях освежения их…». «Старожилы сообщали, что после «опалки» бор дарит высокие урожаи ягод уже через три года, — пояснил Туров. — Следы этого хозяйственного приема остались в названиях боров «новый», «паленый».
Повсеместно пожароопасность усиливалась весной и тоже по причине применения огня в крестьянской агротехнике. Так, в мае 1857 года в Ялуторовском и Курганском округах «от выжигания трав» сгорело два леса «более двадцати пяти верст в окружности», стадо баранов, несколько стогов сена. Чиновники Томского управления МЗГИ в 1915 году отмечали: «Из числа возникающих ежегодно в Томской губернии лесных пожаров 75–80 процентов приходится на апрель-май месяцы, и причиной возникновения их в это время почти исключительно, являются палы…».
По словам историка, главное управление Западной Сибири в начале 1850-х годов предложило запретить палы. Однако по представлению Совета МЗГИ император утвердил 20 февраля 1853 года лишь ограничения для «спускания палов» «по 1 мая с строгим наблюдением, постановленным по сему предмету в Уставе пожарных правил». Вновь вопрос о палах в конце XIX века поставило Томское управление МЗГИ. 10 марта 1897 году были утверждены «Правила о мерах предосторожности при выжигании полей, лугов и степей, а также при разведении огня в лесах Томской губернии». К сожалению, правила эти соблюдались плохо из-за отсутствия надзора. И огонь охватывал значительные площади.
«Спускание палов регламентировалось крестьянской общиной. Так, кондинские старожилы рассказывали, что бор палили весной, «когда вода еще под мхом», — поясняет Сергей Туров. — Решение об «обновлении бора» принимал деревенский сход. После опалки ягоду собирать запрещалось несколько лет. Для нарушителей предусматривалось наказание. Время уборки урожая повсюду в России сопровождалось учащением пожаров. Так, за сентябрь 1852 года только в Тарском и Омском округах произошло восемь крупных пожаров от неосторожно разведенного в поле огня, которые стоили жизни нескольким десяткам человек».
Любопытно, как Тобольское Управление МЗГИ в 1915 году ранжировало причины лесных пожаров по степени их опасности: опаливание полей и покосов; выжигание переселенцами леса; разжигание костров и дымокуров; курение табака; тлеющие патронные пыжи; «злостные поджоги»; молния; искры из паровозных труб. «Одним из самых пожароопасных хозяйственных применений огня была борьба с кровососущими насекомыми. Дымокуры являлись необходимым элементом местного скотоводства. И вся местность была окутана дымным туманом», — рассказал историк. — Неудобства, причиняемые гнусом скотоводству, вынуждали крестьян лесных местностей Томского, Тарского, Тобольского, Тюменского, Туринского округов прибегать в середине XIX века к поджогам лесов».
Еще одной причиной применения огня в лесу было стремление приобрести новые пахотные угодья. Однако в Западной Сибири такая росчисть шла очень медленно. Как показало исследование, кондинские ханты и манси «поновляли» огнем боры не только с целью увеличения урожая ягод, но и для привлечения лося на молодой лиственный подрост. Возможно также, что в северной тайге боры опаливались с целью обновления ягельников. Так, например, в водоразделе рек Куновата и Казыма в 1931 году были распространены боры, выгоревшие 25–35 лет назад. В этих борах были самые продуктивные ягельники. Историки предполагают, что в данном случае речь идет об управляемом процессе обновления ягельных угодий.
Результатами применения огня в северной тайге иной раз становились катастрофы регионального масштаба. Сильно горели леса на Надыме в 1883 году. «Пожары-катастрофы, в результате которых выгорали леса на больших пространствах, повергали хозяйственную структуру оседлого населения средней тайги в депрессивное состояние. От них погибали или надолго уходили далее в дебри животные», — рассказал Туров. В конце 1860-х годов по реке Демьянке вплоть до Оби огнем были уничтожены все леса. Еще в 1890-х годов по этой причине крестьяне вынуждены были пользоваться кедровниками на большом удалении от своих поселений. Большинство кедровых боров на Средней Оби также погибло в пламени пожаров, часто спровоцированных человеком, уже в конце XIX века.
Особенно страшные лесные пожары охватили Среднее Приобье в 1915 году, огромные массивы кедровников были полностью уничтожены. Дым застилал солнце на протяжении 45 дней, из-за чего было остановлено пароходное сообщение, надолго покинул местные урманы соболь, серьезно пострадал рыболовный промысел. Во время пожаров в воду рек и озер попадали продукты горения, что приводило к гибели рыбы.
«Жители Березова ранее были богаче, очень многие имели крытые лодки, плавали на промысла. Опустошительные пожары разорили народ», – писал о последствиях лесных пожаров 1890-х годов в Березовском крае общественный деятель Николай Скалозубов. На юге региона еще в середине XIX века отмечалось оскудение лесов в связи с антропогенными пожарами. Удручающей была обстановка, например, в Барабинском лесостепье.
Настоящая катастрофа разразилась в конце XIX – начале XX веков, когда в Западную Сибирь двинулся нарастающий поток переселенцев из Европейской России. Так, в Тарском уезде рост числа пожаров от небрежного обращения с огнем начинался уже на стадии следования по лесным дорогам партий переселенцев и так называемых ходоков к выделенным участкам. В 1901 году из-за засушливого лета и осени пожары приняли угрожающие размеры и заволокли дымом все окрестности города Тары.
Гибли хвойные насаждения, ценные кедровники. От них оставались только топонимы: Николаевский, Васюшкин. Уничтожался плодородный слой почвы, «без которого в будущем едва ли возможно надеяться на урожай хлеба». Исчезновение лесов вело к осушению болот и обмелению рек. Так, в 1900 году обмелели реки Уй, Шиш, Туй, обсохло большинство болот. В результате в начале XX века в Тарском уезде в три раза сократились посевы ржи.
Документы показали, что в 1915 году только в Северно-Туртасской казенной лесной даче лес горел на площади 800 тысяч десятин – это были почти все хвойные насаждения этого участка. По мнению экологов, период XIX – начала XX веков стал эпохой наиболее интенсивного пирогенного воздействия на леса Западной Сибири. Лесные пожары в это время происходили значительно чаще, чем в XVII–XVIII веках. И длились по несколько лет подряд. Выгорали огромные территории в несколько десятков миллионов гектаров.
Особенно большой урон понесли южная тайга, подтаежная и лесостепная зоны. Экологи считают также, что общепринятое сегодня ландшафтно-климатическое зонирование — результат наблюдений исследователями начала XX века уже измененного под антропогенным воздействием ландшафта и климата. Уничтожение леса пожарами по вине людей привело к почти полному замещению темнохвойных и широколиственных видов мелколистными, а также запуску процесса уменьшения степени увлажнения территорий. Сергей Туров считает, что «масла в огонь» добавило начавшееся в конце XVIII века потепление климата (восходящая фаза Малого ледникового периода, длившегося с XIV века).
«Безусловно, в XIX – начале XX веков огонь был хозяйственным инструментом, атрибутом хозяйствования в условиях слабой заселенности. Но он вырывался за предназначенные ему рамки хозяйственного инструмента. Это приводило к катастрофическим последствиям как для природы, так и для агропромысловой структуры. Меры по регламентации и ограничению применения огня не привносили существенных изменений в ситуацию. В результате пожаров, вызванных прежде всего хозяйственной деятельностью, в тот период резко сократились площади, занятые лесами, и изменился их видовой состав. Изменения трансформировали природу в среду обитания: упорядоченную и отвечающую основным требованиям традиционной агропромысловой структуры», — заключил историк.
Изучение вопросов взаимодействия человека и окружающей среды в рамках нового для России научного направления по Environmental Humanities (эколого-гуманитарные исследования) соответствует тематическому фокусу в области изучения биобезопасности человека, животных и растений Западно-Сибирского межрегионального научно-образовательного центра мирового уровня. Исследования в области Environmental Humanities консолидируются и активно развиваются в сетевом исследовательском центре «Человек, природа, технологии» ТюмГУ.
Telegram 
Дзен 
VK Международная группа ученых впервые определила природу необычных космических вспышек, которые оставались загадкой для науки на протяжении нескольких лет.
Ученые Южного федерального университета научились управлять ростом светящихся наночастиц так, чтобы заранее задавать их свойства. Такие материалы могут пригодиться в фотонике, биомедицине и других технологиях, где важно точно контролировать, как вещество ведет себя под воздействием света.
Ученые Высшей школы экономики и Университета Хайфы выяснили, что отношение людей к цифровым госуслугам, алгоритмам и системам на основе искусственного интеллекта зависит не только от скорости и удобства сервисов, но и от эмоций, которые они вызывают: доверия, тревоги, раздражения или чувства справедливости. По мнению авторов, именно эмоциональная реакция граждан все чаще определяет, будут ли люди доверять цифровому государству и пользоваться его сервисами.
Исследователи опросили более 60 тысяч испытуемых из разных стран и выяснили: чем больше человек зациклен на себе, тем холоднее он к своему партнеру. Правда, снижение накала страстей не всегда плохо, у этого есть и положительные стороны.
Около четырех миллиардов лет назад Солнечная система пребывала в хаосе: гигантские планеты сближались, меняли орбиты и выбрасывали своих соседей в межзвездное пространство. Хотя шансы на «выживание» лун Юпитера и Урана в этот период были крайне малы, астрономы показали, что их судьба может хранить следы древней катастрофы с участием «потерянной» планеты.
Изучив данные о скорости изменения температур ледяных спутников пятой и шестой планеты системы, астрономы обнаружили, что она слишком высока для по-настоящему ледяной поверхности. Оказалось, что эти тела покрыты материалом, по своим свойствам резко отличающимся от земного льда.
В высокогорных районах Гималаев появился новый хищник. Он не боится людей, возглавляет стаи собак и все чаще заходит в деревни. Местные жители называют его «кхипшанг». Речь идет о гибриде гималайского волка и бродячей собаки. Ученые опасаются, что этот зверь изменит хрупкий баланс местной дикой природы и в скором времени станет весьма опасным для человека.
В доколумбовых Андах принадлежность к правящему роду определяла доступ к земле, торговле и статусу, поэтому удержать все внутри семьи было вопросом выживания. Ученые выяснили, что элиты долины Чинча решали эту задачу самым прямым способом — заключая браки между родственниками на протяжении как минимум двух поколений.
При совпадении нескольких условий наши глаза способны улавливать излучение в ближнем инфракрасном спектре. Тогда сетчатка начинает работать как нелинейный фотодетектор.
Вы попытались написать запрещенную фразу или вас забанили за частые нарушения.
Понятно
Что-то в вашем комментарии показалось подозрительным, поэтому перед публикацией он пройдет модерацию.
Понятно
Из-за нарушений правил сайта на ваш аккаунт были наложены ограничения. Если это ошибка, напишите нам.
Понятно
Наши фильтры обнаружили в ваших действиях признаки накрутки. Отдохните немного и вернитесь к нам позже.
Понятно
Мы скоро изучим заявку и свяжемся с Вами по указанной почте в случае положительного исхода. Спасибо за интерес к проекту.
Понятно