Больные раком чаще шли на совершение преступлений

Многим знакома история Уолтера Уайта из культового телесериала «Во все тяжкие». Учитель химии столкнулся с неизлечимым онкологическим диагнозом и превратился наркобарона. 

Новое исследование европейских экономистов, опубликованное в American Economic Journal: Applied Economics, показало, что эффект «во все тяжкие» работает и в реальности. Они использовали обширную базу данных жителей Дании. Ученые обнаружили неожиданную корреляцию: диагноз рака увеличивал вероятность совершения преступления примерно на 14%.

Экономисты проанализировали официальные данные, охватывающие все население Дании. Они сосредоточились на 368 317 человек, у которых диагностировали рак в период с 1980 по 2018 год. Исследователи сопоставили медицинские записи с данными о совершенных преступлениях. Они отслеживали поведение пациентов, а также сравнили его с контрольной группой людей, которым еще не поставили диагноз.

В первый год после постановки диагноза уровень преступности среди пациентов немного снижался. Это может быть связано, в том числе, с изнурительным лечением. Но примерно через два года после постановки диагноза вероятность нарушения закона превышает базовый уровень. Эффект усиливался в течение следующих нескольких лет и сохраняется более десятилетия.

Как отметили авторы, это касалось не только преступников, вернувшихся к старым привычкам. Исследование показало, что после постановки диагноза на преступления шли люди с чистой репутацией. Диагноз выступал в качестве «негативного» переломного момента, сбивавшего с пути людей, изначально ориентированных на соблюдение закона.

Это частично объясняет теория «рационального преступника», популяризированная экономистами Гэри Беккером и Айзеком Эрлихом в 1960–1970‑х годах. Эта теория обозначает преступников как рациональных акторов. Они взвешивают потенциальную выгоду от преступления, вероятность быть пойманным и тяжесть наказания. Серьезная угроза здоровью меняет каждый параметр этой формулы.

Один из мотивов — экономический. Диагноз негативно сказывался на доходах, вероятности трудоустройства и количестве отработанных часов. Пациенты теряли способность получать легальный доход. Это делало незаконные источники дохода более привлекательными. Как отметили исследователи, нарушали закон чаще те, у кого не было финансовой подушки, например, собственного жилья или дохода супруга.

Однако нехватка денег не может объяснить всю картину. Если бы мотив был исключительно экономическим, люди, в первую очередь, шли на воровство или мошенничество. Однако данные показали, что экономические преступления выросли на 14%, а неэкономические — на 38%. 

Это указывает на более мрачный психологический механизм: вероятность выживания. Система правосудия сдерживает преступность, опираясь на угрозу вероятного наказания. Однако для людей, уверенных, что у них нет будущего, эта угроза теряет смысл. Ученые пришли к выводу, что у пациентов с раком ожидаемая стоимость наказания ниже, так как у них снижена вероятность выживания. Наибольшую преступную активность проявляли люди, у которых был наименьший шанс выжить. 

Рост преступной активности после постановки диагноза в первую очередь касается мужчин. Это согласуется с общими криминологическими тенденциями. Как правило, мужчины более часто совершают преступления вследствие жизненных стрессоров, таких как потеря работы или развод.

Исследователи также обнаружили, что некоторые пациенты обращались за психологической помощью после постановки диагноза, однако они в 2,5 раза чаще совершали преступления. По словам ученых, обращение к психологам в этом случае — сигнал бедствия, а не причина.

Обращение к психологам — своего рода индикатор тяжести психологических страданий пациента. Вероятно, люди, ищущие профессиональную помощь, испытывали наиболее сильные психические шоки. Таким образом, выявленная корреляция не указывает, что психотерапия провоцирует преступность. Скорее это показывает, что именно группа пациентов, наиболее сильно пострадавшая эмоционально, также с большей вероятностью склонна к «взрывному» поведению.

Также ученые заметили, что вероятность совершения преступлений людьми с раком была выше в районах, сокративших систему социальной защиты. Исследователи уверены, что это должно привести к переосмыслению программы социального обеспечения. Их нужно расценивать не только как благотворительность для больных, но и как механизм общественной безопасности. 

Закладка

-

0

+

5

Twitter

VK

Telegram