В НИУ ВШЭ объяснили, как мы воспринимаем многозначные слова
Оказывается, не все значения, которые выделяют словари у многозначных слов, одинаково хорошо осознаются людьми. Восприятие переносных значений зависит от их близости к прямому, исходному значению. Кроме того, на восприятие семантических различий сильно влияет контекст.
Исследование опубликовано в журнале Frontiers in Psychology (Language Sciences). Подробнее — в материале IQ.HSE. Лингвисты из Школы лингвистики и Центра языка и мозга НИУ ВШЭ выяснили, что на восприятие значений как семантически различных влияет степень их близости к исходному, прямому значению. Те значения, которые ближе к прямому, носители языка смешивают с ним намного чаще, чем более далекие.
Кроме того, оказывается, что на способность замечать семантические оттенки влияет контекст: близкие друг к другу значения воспринимаются в качестве отдельных хуже, когда они представлены в контексте более далеких значений. Это связано с общими когнитивными механизмами внимания: люди обращают внимание на наиболее заметные стимулы, упуская из виду менее заметные.
Из теоретической литературы о полисемии (многозначности слов) давно известно, что существуют разные типы метонимических переносов, некоторые из которых семантически ближе к прямому значению, а некоторые — дальше. Например, у прилагательных существует очень регулярный тип метонимического переноса, когда свойство человека переносится на его внешность и поступки: умный мальчик — умные глаза — умный поступок.
При этом типе переноса единственный семантический сдвиг — это идея отношения (умные глаза — это глаза умного человека, умный поступок — это поступок умного человека), и такую метонимию можно назвать близкой к исходному значению. С другой стороны, существует более далекая метонимия, при которой к исходному значению добавляются весомые семантические компоненты, например, идея времени или идея причины: голодный человек — голодный год (год, когда люди были голодными), голодный человек — голодный обморок (обморок, вызванный голодом), грустная девушка — грустная новость (новость, вызывающая грусть).
Исследователи из НИУ ВШЭ провели эксперимент, в котором выяснили, каким образом носители языка воспринимают значения многозначных слов, основанные на близкой метонимии, далекой метонимии и метафоре. В исследовании приняли участие 1809 человек от 18 до 70 лет, средний возраст их составил 34 года.
Участникам было предложено прочитать предложения, иллюстрирующие разные значения многозначных прилагательных, например: Это был немолодой, грустный человек в темной рубахе (прямое значение); Хозяин кафе ― лысый толстяк с грустным взглядом (близкая метонимия); «Пчеловод» ― светлая, местами грустная сказка с хорошим концом (далекая метонимия); В нашей школе очень строгий директор (прямое значение); Дима очень строгим тоном потребовал от Тани объяснений (близкая метонимия); На картине изображен особняк XVIII века со строгими колоннами (метафора).
В эксперименте рассматривалось четыре группы значений: 1) прямое и две близких метонимии (умный человек — умный взгляд — умный поступок); 2) прямое, близкая метонимия и далекая метонимия (грустный человек — грустный взгляд — грустная новость); 3) прямое, близкая метонимия и метафора (деликатный человек, деликатные манеры, деликатная стирка); 4) прямое, далекая метонимия и метафора (веселый человек, веселый анекдот, веселый ручеек). Каждый тип значения был представлен двумя или более предложениями. Участникам нужно было «разложить» предложения по виртуальным корзинам в соответствии с их пониманием того, в каких предложениях представлено одно и то же значение, а в каких — разные. Число корзин не ограничивалось.
Оказалось, что чаще всего в одну корзину с прямым значением «клали» близкую метонимию, существенно реже — далекую метонимию, а метафору — реже всего. При этом переносные значения тоже смешивались друг с другом. Больше всего «перепутывались» между собой две близкие метонимии (умные глаза и умный поступок), а также близкая и далекая метонимии (грустные глаза и грустная новость): они смешивались друг с другом даже чаще, чем каждая из них с прямым значением. Метафоры смешивались с метонимиями редко, но все же чаще, чем с прямым значением.
По мнению авторов, такой результат свидетельствует о том, что значения многозначного слова в ментальном лексиконе представляют собой не дискретную структуру, а некоторый континуум. В этом континууме метонимия в целом ближе к прямому значению и больше с ним смешивается, однако разные типы метонимии смешиваются с ним в разной степени. Более того, носители языка осознают разные метонимические значения как близкие друг другу, т.е. у них есть интуитивное представление о типе семантического переноса. Наконец, по-видимому, у них также есть и некоторое общее интуитивное представление о переносных (метонимических и метафорических) значениях как противопоставленных прямым.
Ученые также показали, что в тех случаях, когда далекая метонимия была представлена вместе с близкой, она лучше воспринималась говорящими в качестве отдельного значения: так, во второй группе смешивалась близкая метонимия с прямым значением (веселый человек и веселые глаза), а далекая классифицировалась как отдельная (веселая песня).
Однако в четвертой группе, где далекая метонимия была представлена вместе с метафорой, она смешивалась с прямым значением существенно чаще (веселый человек и веселая песня), в то время как метафору (веселый ручеек) «клали» отдельно. «Получается, что восприятие семантических различий регулируется общими когнитивными механизмами внимания, — комментирует профессор Школы лингвистики НИУ ВШЭ Валентина Апресян.
— Наше внимание фокусируется на самом заметном стимуле, причем степень его заметности — вопрос относительный. На фоне мало различающихся стимулов стимул средней степени дифференцированности будет восприниматься как заметный, а в присутствии сильно индивидуализированных — он будет сливаться с фоном. Тонкие различия обостряют наше восприятие семантических оттенков, в то время как сильные различия его притупляют».
Telegram 
Дзен 
VK 
