Диагностическая карта поможет предсказать, как долго будут жить соседские сообщества

❋ 4.7

В России сегодня действует более 40 тысяч территориальных общественных самоуправлений (ТОС). На их поддержку ежегодно выделяются сотни миллионов рублей. Однако деньги не гарантируют жизнь объединению. ТОС — это прежде всего люди, а не отчеты. Можно идеально провести субботник, но, если внутри группы нет общего дела и желания быть вместе, она распадется, как только закончится финансирование. Есть и обратные примеры: объединения, которые держатся годами без серьезных вливаний — потому что их скрепляют общие ценности и негласные правила. Именно поэтому стандартных критериев недостаточно: чтобы понять, будет ли ТОС жить дальше, нужно оценивать внутреннюю динамику группы. Ученые Пермского Политеха предложили новый для России подход к такой оценке. Он позволяет выявить слабые звенья там, где традиционная отчетность бессильна, и дает органам исполнительной власти инструмент для адресной работы: перейти от распределения субсидий по формальным отчетам к точечной поддержке объединений с реальным потенциалом развития.

ПНИПУ

# жилье

# объединение

# самоуправление

# социология

Кадр из сериала «Управдомша» / © Кинокомпания Русское, Россия 1

ТОСом называют форму самоорганизации граждан по месту жительства, позволяющую им самостоятельно решать вопросы благоустройства и развития своих территорий. Такие объединения охватывают миллионы человек по всей стране — за каждым из них стоят не только бюджетные средства, но и реальные ожидания людей, которые добровольно взяли на себя ответственность за свои дворы, микрорайоны и города. Однако зачастую они существуют лишь формально: отчетная документация ведется, а видимых изменений на территориях не происходит. Сейчас деятельность ТОС оценивают по количественным показателям — числу субботников, объему грантов, явке на собрания. Но эти цифры не объясняют, почему одни объединения работают годами, а другие распадаются даже при наличии финансирования.

Пермские исследователи предложили принципиально иной подход. Они создали аналитический инструмент, рассматривающий ТОС не как статичную структуру, а как динамическую социальную группу, чья устойчивость формируется в процессе совместной деятельности. Исследование опубликовано в «Вестнике ПНИПУ. Социально-экономические науки».

Они разработали диагностическую карту, которая включает три ключевых параметра. Первый — наличие общего чувства «мы», проявляющегося в едином языке, традициях и восприятии территории как своей. Второй — структура ролей: распределены ли обязанности естественным образом, знают ли участники, к кому обратиться по тому или иному вопросу. Третий — негласные правила, которые регулируют взаимодействие внутри группы и зачастую оказываются действеннее формальных уставных норм.

В отличие от подходов, фокусирующихся на статических показателях доверия, метод пермских ученых позволяет отслеживать сам процесс превращения разрозненных жителей в устойчивую команду. В существующей практике оценки ТОСов подобный инструментарий ранее в России не применялся.

В основе метода — диагностика по трем параметрам: чувство общности, ролевая структура и негласные правила. Их анализ позволяет выявить внутренние слабые звенья и дать конкретные рекомендации для укрепления группы.

Созданная диагностическая карта анализирует группу по двум уровням. На микроуровне изучаются повседневные практики: используют ли участники общий язык и словесные маркеры принадлежности («наша территория»), есть ли совместные ритуалы (праздники, мастерские), как распределяются роли и какие негласные правила регулируют включение новых членов. На мезоуровне оценивается коллективная деятельность как целостный процесс — наличие общего мотива, постановка целей, распределение функций и способность группы к рефлексии. Именно здесь, по словам ученых, группа становится гражданским субъектом: когда у нее появляется мотив, выходящий за рамки бюрократических задач.

Разработка апробирована на нескольких ТОСах с разным сроком существования, расположенных как в частном секторе, так и в микрорайонах многоквартирной застройки. Исследователи проводили интервью и фокус-группы с активистами различных возрастов и профессий. Такой подход позволил реконструировать процесс становления группы: возникновение традиций, появление неформальных лидеров и формирование взаимного доверия.

Результаты показали: формальная структура ТОСа — председатель, советы, устав — лишь организационная надстройка. Реальную устойчивость обеспечивают три фактора: наличие общего мотива, выходящего за рамки бюрократических задач; неформальные правила, которые оказываются сильнее уставных норм; и устойчивое распределение ролей, основанное на признании заслуг, а не на формальных назначениях. Исследование также выявило зоны напряжения, где формальные требования вступают в конфликт с внутренней этикой группы. Способность разрешать такие противоречия через диалог и коллективную рефлексию оказалась ключевым фактором долгосрочной устойчивости объединения.

Практическая ценность разработки — в ее адресности. Метод позволяет выявлять конкретные слабые звенья в работе объединения: например, проблемы с передачей опыта между поколениями или отсутствие устойчивой коммуникации с жителями. Для органов власти это означает переход от распределения субсидий на основе формальных отчетов к точечной поддержке групп с реальным потенциалом развития и адресному укреплению выявленных проблемных зон. Учитывая масштаб финансирования ТОСов по всей стране, внедрение такого подхода позволяет существенно повысить эффективность бюджетных вложений.

– ТОС — это про людей, а не про отчеты, — пояснила автор исследования, кандидат социологических наук, доцент кафедры социологии и политологии ПНИПУ Алена Киселева. — Мы привыкли оценивать эффективность по числу субботников и объему грантов. Но эти цифры не объясняют главного: почему одни объединения живут десятилетиями, а другие распадаются, даже получив финансирование? Потому что устойчивость ТОСа держится на людях — на их общем мотиве, разделяемых ценностях и негласных правилах, которые работают сильнее уставных норм. Если организация создается «сверху», по административному указанию, она, как правило, не приживается. Там, где она вырастает из соседской инициативы, где людям действительно есть что делать вместе, — продолжает жить. Мы предлагаем инструмент, который позволяет увидеть эту внутреннюю «человеческую» динамику: как появляется чувство «мы», как распределяются роли, как группа учится договариваться. Это не замена отчетности, а дополнительный инструмент для власти — чтобы вкладывать средства не в формальные структуры, а в объединения с реальным потенциалом развития.

Разработанная методология, по словам авторов, универсальна и может применяться к любым добровольным объединениям — от товариществ собственников жилья до родительских комитетов и волонтерских движений.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl + Enter.

Пермский национальный исследовательский политехнический университет (национальный исследовательский, прошлые названия: Пермский политехнический институт, Пермский государственный технический университет) — технический ВУЗ Российской Федерации. Основан в 1960 году как Пермский политехнический институт (ППИ), в результате объединения Пермского горного института (организованного в 1953 году) с Вечерним машиностроительным институтом. В 1992 году ППИ в числе первых политехнических вузов России получил статус технического университета.