Главная ошибка Вашингтона: почему США не смогли победить Иран?

Большинство оценок первых недель конфликта было однозначным: Вашингтон наносит по Тегерану беспримерный удар. Вот убит аятолла, вот такой-то генерал, вот такой-то ученый. Казалось, происходит очередное избиение младенцев царем Трампом — и смерть сотен иранских детей от американских ракет на вид подтверждала это.

Конечно, так думали не все. 8 марта 2026 года наш прогноз был другим. Но ни мы, ни кто-либо еще в публичном пространстве не прогнозировал того, что, на вид, случилось сегодня. По условиям меморандума Иран делает ноль уступок. Американские СМИ пытаются подать как уступку обязательство Тегерана не создавать ядерное оружие — но в реальной жизни Иран заявил об этом десятки лет назад принятием специальной антиатомной фетвы. А равно и своим присоединением к договору о ядерном нераспространении.

При этом формально Иран сразу, еще до заключения «окончательного соглашения», получил от США разрешение на экспорт (ст. 10) — чего до войны не было. Еще Вашингтон обещал разморозить все активы Ирана (ст. 11). Еще важнее, что меморандум фиксирует: Тегеран будет бесплатно пропускать через Ормузский пролив танкеры только первые 60 дней после подписания меморандума. Дальше он и Оман будут получать деньги за пропуск судов — то, чего до нападения США на Иран в этом году никогда не существовало. То есть меморандум узаконил сбор Ираном дани с самой оживленной нефтяной трассы планеты. На этом фоне даже обещанные американцами в меморандуме инвестиции в Иран на 300 миллиардов долларов (их уже назвали «репарациями») выглядят не так уж и значимо.

Глядя на соотношение потерь, такое было трудно предположить: американских солдат погибло всего 15. Конечно, Вашингтон потерял десятки летательных аппаратов, но основная их часть была крупными беспилотниками. Да, инфраструктура его баз на Ближнем Востоке пострадала — в том числе радары. Но с этих баз и так наносили мало ударов. Основная нагрузка в боевых действиях лежала либо на авианосцах, либо на аэродромах в Европе, откуда взлетали бомбардировщики.

Иран получил 3,5 тысячи убитых — большинство, конечно, гражданских. Десятки тысяч поврежденных зданий. Существенные потери в военной технике, хотя и в разы меньше, чем заявляли Штаты, регулярно принимавшие ложные цели за реальные, а иной раз и школы для девочек — за базы КСИР.

То есть с чисто военной точки зрения оснований подписывать такой меморандум не было. А с какой было?

Америка проиграла войну только из-за Ормузского пролива?

Аятолла Хаменеи (сын погибшего в 2026 году аятоллы Али Хаменеи), обратившись к иранцам после подписания меморандума о капитуляции США (так его небезосновательно называют в израильских СМИ), заявил: «И, конечно же, именно президент США в состоянии отчаяния использовал все возможные рычаги для достижения этого меморандума».

И это вовсе не преувеличение. Слово самому Трампу — из видео его выступления от 17 июня 2026 года:

Из этого кажется, что все просто: иранцы победили потому, что география подарила им соседство с Ормузским проливом. Они просто взяли его под контроль, и Штаты смогли продолжать войну ровно до тех пор, пока не увидели желтую лампочку «пустой бак». А после того, как увидели — были вынуждены согласиться и на дань с пролива, и на разморозку резервов Ирана.

У этого объяснения одна беда: оно не работает.

Задолго до конфликта иранцы регулярно, много лет подряд предупреждали, что если Штаты на них нападут, то Тегеран возьмет под контроль узкий пролив, через который проходят все суда, входящие в Персидский залив. Президенты США отлично знали, что это самая оживленная нефтеэкспортная трасса в мире. Это никак не могло быть сюрпризом для американских планировщиков. Тем не менее они не подготовили по сути ничего, чтобы исключить этот вариант.

Поэтому, если мы хотим ответить на вопрос «почему США проиграли», нам надо выяснить, отчего же они не приняли никаких мер к сохранению своих нефтяных запасов.

Важное примечание: такие меры не только были возможны, но и обсуждались в СМИ. Благодаря тому, что в наших СМИ долгие годы называли «сланцевым пузырем», Штаты с 2022 года вывозят больше нефти и нефтепродуктов, чем ввозят. Конкретно в 2025 году они ввозили 7,9 миллиона баррелей того и другого в сутки, а вывозили — 10,7. То есть американцы — нетто-экспортеры на миллиард баррелей в год. хотя еще четыре года назад эта цифра была около нуля. Нефть они ввозят не потому, что не могут ею себя обеспечить: как видно из объема вывоза. Они делают это, чтобы переработать ее у себя и экспортировать ее обратно уже в виде чуть более дорогих нефтепродуктов.

Даже в случае вечной блокировки Ормузского пролива Вашингтон вполне мог — и законы США позволяют cделать это — просто ввести квоты на вывоз нефтепродуктов и тем самым поддерживать цены на заправках внутри страны примерно на тех же уровнях, что были до войны с Ираном.

Да, американцы импортируют тяжелую нефть для смешивания со своей более легкой на НПЗ. Однако в мире экстрадорогой и физически дефицитной (из-за перекрытия Ормузского пролива без продаж нефти из американских резервов) нефти нет ничего невозможного в том, чтобы договориться с любой страной: вы нам по-прежнему даете свою тяжелую зарубежную нефть, а мы вам в обмен нефтепродукты из нее. Это сняло бы дефицит нефтепродуктов внутри страны: На втором этапе (за год-два) можно было бы перестроить всю цепочку. США перестали бы вывозить свою нефть сырой, как они делают сегодня на четыре миллиона баррелей в сутки, а перерабатывали бы ее на своих же НПЗ. Это уже потребовало бы денег (далеко не запредельных, смотри недавний опыт перехода индийских заводов на русскую нефть). Но эти деньги все равно меньше, чем составил бы доход Штатов от роста мировых цен на нефть.

Напомним: хотя цены за время войны с Ираном и поднялись, но их средний уровень так и не превысил сотни долларов. И это только потому, что Трамп активно продавал нефть из госрезервов США, отчего они и подошли к концу к середине года. Иначе мировые цены при закрытом Ормузском проливе ушли бы к 150 за баррель. То есть заработки на нетто-экспорте (миллиард баррелей в год) у американцев в таком сценарии войны выросли бы на величину до 70-80 миллиардов долларов в год.

Да, в этой ситуации резко пострадали бы их союзники. Но весь мир хорошо знает: США в общем-то на них наплевать (кроме Израиля, конечно). И мы не только про то, что американский президент в риторике просто не держит лидеров как бы союзных стран за людей. Трамп прекрасно понимал, что иранцы будут бомбить и обстреливать страны Персидского залива, но все равно вовлек их в войну.

Вашингтон вообще обижен на своих союзников и есть за что. Когда американский президент призвал европейские страны участвовать в разблокировке Ормузского пролива — его просто проигнорировали. Так что американцы не стали бы расстраиваться, будь цены на европейских заправках хоть вдвое выше. Стратегически это для них даже хорошо: дополнительно подстегнуло бы переток капиталов из ЕС, с его и без того дорогой энергией, в Штаты, где и киловатт-час, и литр солярки дешевле.

Кстати, тут лежит и ответ на вопрос, почему мы ожидали войны-ничьей. Казалось естественным, что Вашингтон, наткнувшись на нежелание Ирана капитулировать, гибко перестроит стратегию. Запретит вывоз нефтепродуктов всем американским НПЗ, что не поставляют нефтепродукты на внутренний рынок по довоенным ценам и в довоенных объемах. Предложит временные налоговые льготы НПЗ, чтобы они перестроились с импортной сернистой на легкую американскую нефть. И блокировать иранский нефтяной экспорт — столько, сколько потребуется, чтобы Тегеран согласился на возврат к довоенному статус-кво.

Получается, что вопрос «почему американцы проиграли персам» звучит так: отчего Трамп в марте 2026 года подумал об ограничении экспорта топлива из США, но так и не ввел его?

Чтобы ответить на этот вопрос, нам придется от баррелей нефти снова перейти к военному планированию. Ибо именно в нем кроется ответ на этот нефтяной вопрос.

Трамп проиграл, потому что рассчитывал победить на поле боя?

Чтобы понять мотивы воюющей стороны, важно учесть не только то, что ей удалось добиться, но и то, чего она планировала добиться. Скажем, если мы оценим результаты немецкого или французского вторжения в Россию, то нам будет решительно непонятно, зачем Наполеон или Гитлер буквально убили себя, приняв решение о нападении. Но если мы взглянем в их военные планы, то ответ придет сам собой: ведь они планировали победить.

То же самое мы не без удивления должны констатировать и для американской операции «Эпическая ярость». Комплексный анализ всех заявлений как Трампа, так и его военных, показывает: они были абсолютно уверены в том, что обезглавливающие удары по Ирану заставят его пойти на условия США. Вашингтон в первые недели не просто так повторял, что Тегеран уже разгромлен: он в это верил.

На первый взгляд, это кажется невозможным. Naked Science и в 2020-м и в 2026 году детально разбирал иранскую подготовку к войне и оба раза пришел к одному и тому же выводу: Иран плохо подготовлен к войне с малыми потерями со своей стороны, но, одновременно, практически непобедим для Штатов

Иранцы за много лет до войны не скрывали, что будут контролировать Ормзуский пролив огромным москитным флотом катеров, о котором мы писали еще в 2020-м году. Часто закопанные в песке или перевозимые на прицепе за любым пикапом, они были неуязвимы для американцев — в отличие от более крупных кораблей персов, которые американский флот топил в эту войну. Более того: еще в 2002 году американские же учения по десанту в Иране показали, что этот москитный флот вызовет потери настолько тяжелые, что высадка станет практически невозможной.

Для той же задачи контроля прибрежных вод Тегеран подготовил и много беспилотников — радиоуправляемых родственников обычных «шахедов». Что таких БЛА у Тегерана много, и что огромные, медлительные танкеры, столпившиеся в Персидском заливе, не смогут от них уйти — тоже не было секретом.

Тем не менее, до самой середины июня 2026 года американцы безуспешно почти каждую ночь пытались провести через пролив то один, то сразу много таких кораблей, прижимая их к правому, оманскому берегу пролива. Беспилотники и катера, крылатые ракеты с берега — все это атаковало танкеры и «прорывы» либо срывались, либо заканчивались тяжелыми повреждениями судов. Это упорство может показаться странным: любой наблюдатель СВО, идущей с 2022 года, прекрасно понимал, что нельзя использовать крупные суда или корабли рядом с зоной, где много БЛА и крылатых ракет. И Штаты не могли не знать о «шахедах».  Хотя бы потому, что сами прямо накануне войны, не скрываясь, скопировали эти «шахеды», назвав копию LUCAS.

Как бы мы ни хотели оправдать американское поражение уникальным геополитическим положением Ирана или его силой в беспилотниках — это не выходит. Просто потому, что все это вообще не было секретом ни для кого.

Да, кое-что в конфликте было внезапным. Скажем, антикварные иранские истребители F-5  (американского производства, старше полувека) на высоте не более 15 метров прошли в соседний Кувейт и атаковали там военную базу. Не то чтобы они куда-то особо попали, зато напугали кувейтскую ПВО так, что она сверхбыстро сбила целых три американских истребителя. Удивительно это потому, что а) самолеты, которые иранцы самопально обслуживали более полувека, куда-то слетали и вернулись; б) американцы ничего не сделали, чтобы учесть вариант такой атаки на бреющем, отчего она вышла внезапной.

Но это скорее анекдотический случай, чем событие из числа тех, что решили войну. Ключевая причина проигрыша — неспособность США подавить что москитный флот, что иранские беспилотники. И эта неспособность была хорошо известна еще до старта войны.

Простое полистаем новости: русская армия на СВО сбрасывает 200-300 управляемых бомб каждые сутки. То есть она уже положила по позициям противника — фокусируя усилия на операторах и пускачах беспилотников — заведомо больше, чем американцы смогли сбросить в Иране. Ракет в СВО Россия тоже израсходовала больше, чем США вообще имеют, в принципе. Несмотря на это, число запускаемых ВСУ беспилотников с каждым годом только растет — но никогда не снижается.

Как можно было не заметить все это (собственные же учения, опыт войн 2020-х, иранские декларации о москитном флоте и БЛА) и запланировать, что удары с воздуха парализуют иранские возможности блокировать Ормузский пролив?

Может быть, все дело в том, что это первая нейросетевая война?

Вскоре после начала конфликта Пентагон довольно откровенно начал рассказывать, что использует нейросети не только для фильтрации разведданных при назначении целей для ударов, но и — внимание — для военного планирования. Для людей, следящих за темой, это давно не новость: еще в 2024 году американские военные сообщили, что их «Проект Мэйвен», основанный на все тех же нейросетях, привлекается к военному планированию.

Причина, по которым звездно-полосатые военные полюбили нейросети, хорошо известны. В реальных войнах число атак целей для крупной армии часто ограничено не боеприпасами, а количеством целей, которые ваша разведка может обработать в сутки. Кто-то должен найти на спутниковом снимке цель, убедиться, что это не ложный макет, и дать ее координаты тем, кто планирует вылеты самолетов или пуски ракет. Пентагон честно признавал: он может обработать сотню целей в день. С нейросетями — уже тысячу в сутки. Именно за счет этого, заявляло министерство войны, первые сутки операции «Эпическая ярость» поразили вдвое больше целей, чем во время предыдущей самой крупной операции США на Ближнем Востоке.

Разумеется, нейросети быстро привлекли и для военного планирования. Учитывая их хорошо известные слабости — это могло бы объяснить многие странности американских боевых действий против Ирана.

Возьмем удар по школе для девочек в Минабе. Пентагон сообщил, что при внесении ее в список целей применялись нейросети от Anthropic. А глава последней даже заявил, что это «не пересекает красные линии» компании, поскольку финальное одобрение на выбор цели для воздушного удара все равно принимал военный-человек. Правда, компания не рассказала, как военные-люди, которые до нейросетей обрабатывали сто целей в сутки, должны надежно проверить тысячу генерирумых нейросетями целей в сутки.

Тут-то и становится понятно, как же американцам удалось ударить по школе, которую еще в 2016 году — за десять лет до войны — передали от КСИР образовательной системе. Да, у школы был забор, отделивший ее от военной базы. Да, его было отлично видно на спутниковых снимках многие годы подряд. Но все мы хорошо знаем, что нейросети далеко не идеальное средство распознания деталей на фото.

Но ошибки с назначением целей — лишь кровавые мелочи. По-настоящему тяжелые ошибки были допущены при планировании операции в целом. Дело в том, что сами по себе удары по любому количеству целей не заканчивают войну. Это делает какой-то осмысленный план, без которого у вас ничего не получится, какой бы огневой мощью вы не обладали.

США во Вьетнаме не хотели воевать с Северным Вьетнамом. И попытались заменить это ударом по вьетконговцам в Южном Вьетнаме — нанесли буквально миллионы авиаударов, сбросив 7,8 миллиона тонн бомб и ракет. Естественно, войну они проиграли: Северный Вьетнам постоянно подбрасывал на юг людей и оружие. Причиной было как раз то, что какого-то осмысленного единого плана — четкой последовательности действий, от момента ввода войск до момента, когда их надо выводить — у Штатов там не было. Частные авиаудары по тем или иным объектам или мелким группам вьетконговцев — да, а вот общих планов в стиле «Гельб» или хотя бы «Немыслимого» — нет. 

Операция «Эпическая ярость» в смысле планирования отдает Вьетнамом. В чем был план американской стороны? От Пентагона мы знаем, что военные планировали убить иранское руководство, нанести удары с воздуха по флоту, ПВО и ВВС. Звучит интересно, но что дальше? В какой момент операция должна была закончиться и после чего? Судя по заявлениям американской стороны, они ждали того же, что и в Венесуэле — для планирования удара по которой тоже привлекали нейросети. То есть по мысли Пентагона, после убийства иранских лидеров их преемники должны были испугаться и пойти на переговоры на нужных Вашингтону условиях.

В ходе того, что редакция назвала «Эксперимент страны N» (да-да, вы правильно подумали о корнях названия), мы  использовали одну из ключевых американских нейросетей для планирования военной победы над страной, которой мы придавали запросами общие параметры Ирана. Небезынтересно, что нейросеть советовала массовые удары с воздуха. А вот наземную операцию, напротив, сильно не рекомендовала.

На каверзные вопросы «а что будет, если страна N после ликвидации руководства не сдастся, а начнет блокировать рядом расположенный пролив», нейросеть отвечала весьма своеобразно (см. скриншот).

Активное использование нейросетей американскими планировщиками было бы довольно простым объяснением случившегося. Ведь такие сети обучают на выборке из текстов. Естественно, что доминирующий язык выборки — английский. А именно англоязычным авторам свойственно чрезвычайно высоко оценивать роль воздушных ударов по противнику.

Значительно реже на английском встречаются книги или статьи, сообщающие ту очевидную для нормального военного училища истину, что одни воздушные удары могут победить только страну, уже сгнившую изнутри. Уже созревшую для капитуляции под силовым давлением. А страну серьезно мотивированную, где живут люди, готовые умереть в борьбе, так не победить в принципе.

Но кое-что мешает нам списать американское поражение только на нейросетевое планирование «Эпической ярости» 2026 года.

«Эксперимент страны N»: теперь и на человеке

Поставим другой опыт: поручим человеку, в мозге которого нет нейросетей (напомним, слово «нейро-» попало в их название по ошибке), спланировать операцию против Ирана со стороны США и Израиля в феврале 2026 года. Что было бы больнее всего для Тегерана? Где его самое слабое место? И, напротив, где самое сильное, куда бить не надо?

Не надо ходить в библиотеку, чтобы точно сказать: самое слабое место страны аятолл в экономике. Иран по количеству калорий находится на уровне России самого начала нулевых. Иначе говоря, это очень бедная страна, примерно вдвое беднее на душу, чем мы сегодня. Страна, где люди мяса в нормальных объемах не видят.

Самое сильное место — вооруженные силы. Иран постоянно инвестировал в них, страна прошла через масштабную войну с Ираком, потом жила под постоянной угрозой агрессии США и Израиля. В эту точку бить не надо: здесь иранцы подготовлены лучше всего.

Напрашивается вывод: воевать на поле боя с Ираном вообще не надо. Надо ударить по нему военной силой там, куда он чисто технически не дотянется. То есть надо лишить его внешней торговли. За тысячу-другую километров от иранских берегов захватывать все танкеры с его нефтью в открытом море американскими военными кораблями. После захвата нефть продать и положить в американский бюджет. Военных расходов ноль: стрелять по сути не надо. Прибыль солидная. А дальше пусть иранцы берут деньги на импорт товаров  где хотят. От них ведь крупные нефтепроводы никуда не идут.

Не захочет Тегеран замиряться? И не надо: ведь убрав его с нефтяного рынка, США получат резкий рост своего нефтяного экспорта. Опять прибыль. Попутно хорошо бы вывести своих солдат с баз на Ближнем Востоке, заявляя, что это для того, чтобы не подставлять местные монархии под иранские удары. Это сработало бы: достаточно взглянуть на американские базы в Турции, которые иранцы так и не тронули, хотя они к его столице поближе, чем базы в ОАЭ или Кувейте.

Персы все равно нанесут удары по ОАЭ и остальным? Отлично: это позволит назвать их агрессорами. Вдобавок резко увеличится свободный от конкурентов сегмент мирового рынка нефти. А административными ограничениями (которые американские законы президенту позволяют) на вывоз нефтепродуктов можно избежать роста цен на заправках в самих США.

Важный момент: в таком сценарии чем дольше будет идти «война», тем лучше для американской нефтянки. Сланцевая нефть дороже обычной. До войны она стоила 60-70 за баррель, что затрудняло наращивание добычи. Без Ирана и Ормузского пролива цены на мировом рынке будут 150. Сланцевики могут наращивать добычу хоть вдвое.

Арабские союзники, чья нефть заблокирована в Ормузским проливом, будут страдать? Тем лучше: Иран для них станет агрессором, а значит, они еще больше будут заискивать перед Штатами. Причем реально помогать и не надо — достаточно обратиться сначала в ООН, а потом в НАТО с предложением собрать коалицию против страны-агрессора.

В ООН резолюцию про это заветируют Китай и Россия — потеряв лицо перед арабами, по которым ударят ни за что. А в НАТО откажутся участвовать вечно боязливые европейские союзники. Тут-то Вашингтон и разведет руками: мы бы рады вам как-то помочь. Но нехорошие европейцы, русские и китайцы не дают нам. Зато мы можем продать вам «Патриоты» и ракеты к ним (четыре миллиона долларов за одну штуку). Еще тысячу «Томагавков», за всего лишь пять миллиардов долларов. Заодно ракеты PrSM, тоже всего по миллиону за штуку. Вот вам и наши копии иранских «шахедов», правда, в разы дороже.

Это была бы не война, а просто скважина, бьющая деньгами в американский ВПК и сланцевый сектор. Ситуация, в которой Штаты выглядели бы борцом за мир, пусть и слегка расчетливым. Страдал бы весь мир — а Вашингтон лишь богател.

Конечно, через какое-то время арабы обеднели и снизили бы закупки оружия. Зато потерянные ими из-за иранских ударов нефтедоллары потекли бы в американские карманы. Иран попутно переживал бы один валютный кризис за  другим — подобный тем, из-за которого у него случились массовые волнения в январе этого года.

Почему США не могли пойти по этому сценарию?

Описанное выше хотя и требует времени и вложений — например, на перенастройку НПЗ с тяжелой импортной нефти на более легкую американскую — но вполне реализуемо. Причем в отличие от текущих боевых действий с Ираном, Трампу даже не нужна санкция Конгресса: перехваты чужих судов в море Штаты стабильно осуществляют и в мирное время. С точки зрения их законов это не война. А значит, и санкция Конгресса необязательна.

Но есть проблема: чтобы задумать такой план, надо понимать, что в военном отношении Иран американскими силами не победить. Между тем, каждое высказывание Трампа, его министра войны Хегсета и современных генералов Пентагона показывают, что все они не имели об этом понятия.

Это не значит, что в США нет людей, знакомых с вопросом. Тот генерал, что условно разгромил американский же десант на учениях 2002 года Миршаймер, годами повторяющий, что любая война США с Ираном неизбежно станет военной катастрофой для Вашингтона, — тоже американец, причем очень известный. Наконец, вице-президент Вэнс, возражавший против войны с Ираном из-за ее сомнительности в военном отношении, — тоже американец.

Почему Трамп не мог узнать от этих людей, что атаковать Иран на поле боя — плохая идея? Почему вместо этого он не принял стратегию удушения Ирана перехватами танкеров в далеко открытом море, куда никакие «шахеды» не дотянутся.

Мы легко поймем это, если задумаемся за счет чего упомянутая троица знала, что Иран силен. Тот американский генерал — способный нонконформист, которого не любили все коллеги. Джон Миршаймер — профессор-нонконформист, которого не любит и поэтому в основном игнорирует американское сообщество политиков. Вэнс — бывший американский солдат, служивший в Ираке во время войны там. Он на своей шкуре испытал, чем оборачивается американская атака даже на не самого стойкого противника, типа хуссейновского Ирака.

То есть в американском руководстве перед нападением на Иран мы наблюдаем ту же картину, что перед вторжением Наполеона в Россию в 1812 году или Гитлера в СССР в 1941 году. Глава французской дипломатии Талейран говорил Наполеону о том, что на Россию нападать не надо. Как мы уже писали, и французские военные посообразительнее говорили Наполеону, что этот его поход на Москву — плохая идея. Посол Германии в Москве Шуленбург регулярно говорил Гитлеру, что на СССР нападать не надо, из-за чего, как показала советская прослушка в немецком посольстве, боялся попасть в концлагерь.

Но все это не работало. Большинство советников Наполеона ли, Гитлера ли, Трампа ли крайне не хотели перечить идеям этих людей об исключительной силе и величии их армий. Они могли возразить раз или два. Но идти до конца? Настаивать перед лицом человека, который увольняет из госаппарата за любое несогласие с ним? Вспомним, как глава Национальной разведки США Тулси Габбард решила настоять на своем мнении перед президентом: ее просто выкинули со службы. Кстати, она тоже была против войны с Ираном и считала, что никакой угрозы от него американским интересам не исходит.

Вменяемые советники, понимающие, что поле боя — не место для борьбы с Ираном — у Трампа были. У него не было желания к ним прислушаться.

Еще раз вспомним пример Наполеона. Как мы уже писали, перед войной русский генерал Барклай де Толли, понимая, что в лобовом сражении разбить Наполеона не выйдет, разработал стратегию отступления в глубину России, изматывания французов ударами по снабжению и их последующего разгрома. Чтобы предупредить войну с Францией, он, понимая всю беспроигрышность задуманной им стратегии, довел ее до ведома французов.

Помогло ли это? Нет: Наполеон сперва вроде бы понял, что нажимать не надо, но потом изменил свое мнение. Он просто не мог принять идею о том, что Россию нельзя разгромить. Его видение мира ставило в центр собственное эго и управляемую им империю. Оно не позволяло прийти к выводу, что кто-то может быть неодолим для ведущего государства западного мира.

Чем это принципиально отличается от поведения США во Вьетнаме? Афганистане? Наконец, от американского нападения на Иран в 2026 году? Ведь иранцы, буквально как Барклай де Толли когда-то, специально довели до СМИ свои планы «мозаичной обороны». До войны детально рассказали всем, почему убийство любого числа их руководителей не позволит их обезглавить как раз из-за мозаичной обороны. Неоднократно повторяли, что перехватят Ормузский пролив и что их управляемые БЛА и катера для того и строились.

Нет, в нерабочем военном плане Трампа виноваты не нейросети. Истинный виновник — американская и, шире, западная ментальность. В которой Запад сильнее всего, а значит, его самая сильная страна автоматически победит.

Весь исторический опыт говорит, что стратегическая слепота, вызванная неспособностью посчитать незападного игрока ровней себе, практически неизлечима. Идентичность Запада основана на идее о его исключительности. Здравое стратегическое планирование там доступно только одиночкам, типа Миршаймера или Вэнса. Одиночкам, которые просто из-за своей малочисленности не могут перекричать мэйнстрим.

Мнение автора материала может не совпадать с мнением редакции.

Закладка

Скопировать ссылку

Email

Печать

Twitter

VK

Telegram