Жива. Люблю. До встречи в Рено — Naked Science
32 минуты
Редакция

Жива. Люблю. До встречи в Рено

Вилар Кафтан (Vylar Kaftan) ? американская писательница, автор ряда рассказов в жанрах фэнтези и научной фантастики. «Жива. Люблю. До встречи в Рено» (“I’m Alive, I Love You, I’ll See You in Reno”) был номинирован в 2010 году на престижную литературную премию Nebula по научной фантастике за лучший рассказ. На русском языке публикуется впервые.

dl-fragile-beauty-1600x1200 (1)
©Wikipedia

У нас с тобой общее прошлое, и в нем ? так много упущенных шансов. Когда ты на прощанье позвонил мне перед запуском своего шаттла, я как раз садилась в Цюрихе. Мои планы тогда изменились, я летела с транзитом через Франкфурт. Поэтому ты и напоролся лишь на мой автоответчик. Если б я только смогла ответить, пожелать тебе счастливого пути, пусть ты и предпочел жизнь без меня… В отличие от тебя, я так и не погуляла по Европе, хотя и встретила там своего первого мужа. А ведь им должен был стать ты.

 

Когда я прослушала твое сообщение, то очень обрадовалась ? ведь ты был счастлив, как я того и хотела, всегда, даже во время нашего разрыва. Я представляла себе, как ты движешься к Альфе Центавра, а время раскрывается между нами как створки больших ворот. Как будто смотришь фильм в замедленном воспроизведении. Через сорок лет ты бы вернулся, мне было бы шестьдесят четыре, а тебе ? вполовину меньше. 

 

Твое сообщение я хранила несколько недель, а потом случайно стерла. И это символично ? нам лучше быть врозь, подумала я тогда. Но это слово связывало нас воедино. Ведь «врозь» всегда означает ? относительно друг друга; один не может быть врозь, для этого обязательно нужен другой.

 

* * *

 

Десять лет бился Эйнштейн над следующей задачей: путешествуй кто-то со скоростью света держа в руке зеркальце, смог бы он увидеть в нем свое отражение или нет? Если исключить вампиров, и при условии, что зеркало достаточно крепкое, чтобы выдержать столь высокую скорость, ответ гласит: да, смог бы. Согласно теории относительности, нельзя определить свою скорость, не имея неподвижной точки отсчета для сравнения.

 

* * *

 

Мы всегда проводили время вместе, сколько я себя помню. Двое ребятишек, бегающих по пригородам Сакраменто. Тебе было не западло играть с девчонкой, этим ты мне и нравился. А я знала, что и бегаю быстрее мальчишек, и бью сильнее, да и дерусь жестче. Помнишь, как мы играли в «Схватить флаг», а ты так и не смог отыскать мой? Это потому, что я его прятала в водосточной трубе, оставив торчать лишь уголок ? так что было в счет.

 

Я была для тебя лишь соседской девчонкой ? верным, надежным товарищем по играм ? но не той, в которую можно влюбиться. Когда мне было тринадцать, а тебе шестнадцать, я сохла по тебе днями и ночами. А ты ничего не замечал. «Лучшие друзья на все времена» ? так ты говорил.

 

По-моему, ты никогда не относился ко мне как к обычной девушке своего возраста. А мне все время приходилось слушать истории о девушках, которых ты кадрил. Помнишь ту кошмарную рыжую девицу, которая все таскала сигареты у своей бабушки? Могу поспорить, она кончила раком легких.

 

«Мы ? лучшие друзья», повторяла я вслед за тобой. Так мы и выросли вместе, и в то же время ? врозь.

 

Я все время думала, как же заставить тебя посмотреть на меня другими глазами. Просто признаться тебе в своих чувствах? Или молча надеяться, что ты сам когда-нибудь поймешь?

 

Но ты сделал свой выбор за меня: решил стать военным. А я сделала шаг в противоположную сторону ? вступила в Корпус Мира. И наш выбор вновь притянул нас друг к другу как два магнита. Мы начали жить вместе в Сан-Франциско, в одной комнате и в одной кровати. 

 

Тогда я об этом не догадывалась, это пришло мне в голову во время путешествия к Альфе Центавра. Два магнита, разделенные порознь, продолжают притягивать друг друга. Сила взаимного притяжения проходит через пространство между ними.

 

* * *

 

Эйнштейн утверждал, что ничто материальное не может достичь скорости света; ведь чем быстрее двигаешься, тем тяжелее становишься.

 

И вправду, чем больше я ускорялась, тем тяжелее становилось все вокруг: двадцать лет я растила детей, пыталась совместить игру на флейте с карьерой фотографа, удерживала баланс между браком и личной независимостью. Но ведь вес ? штука относительная: тяжелая вещь на Земле становится легкой как перышко, если полететь на Луну, а вот на Юпитере так вообще ее не сдвинуть с места. А вот масса при этом сохраняется. Поэтому, чем больше меняешься, тем больше остаешься прежней.

 

Когда я сравниваю размеренную жизнь родителей со своей ? чего только я не навидалась за последние несколько лет ? то сразу вспоминаю закон Мура.  

 

(Прим. переводчика: закон Мура ? эмпирическое наблюдение, изначально сделанное Гордоном Муром, согласно которому количество транзисторов, размещаемых на кристалле интегральной схемы, удваивается каждые 24 месяца).

 

Каждый год мой мир удваивается. Когда-то Галилей предавался размышлениям в Италии, почему собственная жизнь кажется ему такой пустой, пока он осматривает небеса в свой телескоп. Четыре века спустя его жизнь стала моей, равно как и миллионы других жизней ? вот, оказывается, почему.

 

Люди всегда поражаются, когда впервые узнают о последовательности удваивающихся чисел.

 

* * *

 

Ты как-то рассказал мне о городке Рено в штате Невада. Мы тогда жили еще в Сан-Франциско, в округе Мишин, в той крохотной квартире над закусочной. Помнишь тот разговор? Мы еще сидели на кошмарном коричневом диванчике, который ты приволок со свалки, обед грелся в микроволновке, и вся комната провоняла соусом карри. По городу проползал клубами туман, а мы сидели рядышком в старых свитерах. Я тогда не поняла, с чего ты вдруг вспомнил о Рено.

 

Ты объяснил:

 

—   Это на случай, если мы вдруг расстанемся.

 

—   А почему в Рено?

 

—   Потому что он далеко от моря. Если вдруг на побережье Калифорнии случится большое землетрясение, Рено окажется в зоне безопасности. Ну, или, скажем, на случай ракетного удара. Кому придет в голову бомбить Рено?

 

—   Ты параноик, ? ухмыльнулась я.

 

А ты лишь пожал плечами:

 

—   Я в курсе.

 

К тому времени мы жили вместе уже где-то полгода. Проблем особых не было: мы оба шумные и совсем не неряхи. Ты выносил мусор, а я сортировала почту. С посудой тоже вопросов не возникало: каждый мыл по мере необходимости, а то и чаще. Ты все время прислонял свои водные лыжи к холодильнику, а на замызганном от пиццы ковре валялись твои учебники по физике, но меня это не смущало. Равно как и тебя устраивала моя манера все время хлопать дверьми и выдвижными ящиками, как я ни старалась быть потише. В целом, нам было хорошо друг с другом. Но я хотела большего. 

 

Ты любил меня, я была уверена в этом. Стоило тебе лишь взглянуть на меня, я могла прочесть любовь в твоих глазах, как задачу по физике ? без  четкого ответа. Что происходит, когда непреодолимая сила сталкивается с абсолютно неподвижным телом?

 

Единственное, что доподлинно известно: они встречаются. Между ними возникает контакт; при этом нельзя сказать, находятся ли они в движении или в покое.

 

* * *

 

В то время мы напоминали Плутона с Хароном, две маленькие планеты, бесконечно кружащиеся в пространстве ? всегда лицом к лицу.

 

Ты думал, что я спутник, который движется вокруг твоей планеты. Но все не так просто. Наша орбита неустойчива, как эллипс среди окружностей, необычная структура в обычной солнечной системе. Видишь солнце ? там, вдали от нас? Даже когда наши орбиты находятся ближе всего к солнцу, его свету требуется часа четыре, чтобы добраться до нас. Но при этом его центр тяжести удерживает нас на орбите. Мы кружимся вокруг Солнца, не в силах улететь в открытый космос. Это наша точка отсчета, лишь благодаря ей мы знаем, что находимся в постоянном движении. Вот так мы и движемся вместе с окружающей нас материей, хотя и представления не имеем, как это происходит, и где мы находимся сами.

 

* * *

 

Наши отношения начались, скорее, удобства ради. Чего мы только не делали: занимались сексом, ссорились, дрались, заводили новые интрижки. А когда очередной роман угасал, как вспыхивает и сгорает дотла лента магния, мы вновь устремлялись друг к другу.

 

Лучше всего нам удавался секс. Мы ссорились ? да еще как! ? а затем мирились в постели: грубо, жадно и пылко. Ты входил в меня, не дожидаясь, пока я буду готова ? я доходила уже в процессе ? и кончал сразу же после меня. Затем мы валились в изнеможении, застряв в гравитационных воронках наших тел.

 

Пока ты спал, я гладила твои грубые мозолистые пальцы и порезы от водных лыж на ногах, которые ты обрабатывал суперклеем. При этом я представляла себе нашу следующую ссору и трепетала всем телом в неуемном желании слиться с тобой.

 

Однажды ты сказал:

 

—   Давай поженимся, если не найдешь себе кого-то еще.

 

Я решила, что ты шутишь, и засмеялась. Ты не мог даже по-человечески сделать предложение.

 

Твои слова вытолкнули нас на орбиту постепенного снижения. Я не собиралась быть твоим резервным вариантом. С того самого момента наши траектории неуклонно устремились вниз и просчитать их было легко. Мы ссорились из-за того, кто будет оплачивать счет за телефон, доедать ужин, заказанный в китайской забегаловке, или подметать осколки разбитой тарелки.

 

Когда ты сказал, что устроился ремонтировать релятивистские шаттлы, втайне я обрадовалась. Ведь работа заставила бы тебя переехать в Рено. Подальше от меня.

 

* * *

 

Все было кончено, наши отношения остались в прошлом. По крайней мере, так мне казалось, когда ты уехал. Я двигалась рикошетом в другом направлении, в поисках новых отношений.

 

И тогда я встретила Гюнтера, инженера из Германии, который был твоим полным антиподом. Мы поженились. С ним было очень просто: стоило лишь разобраться в первых цифрах его кода ? все остальное повторялось по простому шаблону. Он был замечательным отцом для наших двух сыновей. Мои мальчики совсем как два идеальных квадрата в рациональном мире. Глядя на них, я часто вспоминала о тебе, никак не могла выкинуть тебя из памяти.

 

О предстоящих проблемах с сердцем мы с Гюнтером узнали заблаговременно благодаря достижениям  генетики. Двадцать пять лет прожили мы душа в душу, пока он не отошел в мир иной. Дети, став взрослыми, разъехались; у меня было теперь достаточно времени и денег. Мне захотелось выкинуть что-нибудь оригинальное, и я встала на водные лыжи. 

 

В день, когда ты вернулся, я застыла в шоке, завидев тебя в дверном проеме. И удивлению моему не было предела, когда ты сказал, что все еще хочешь меня. Мне и в голову не приходило, что ты останешься со мной ? такой молодой, тридцать с чем-то лет, с высохшей старушкой вроде меня. А ты все повторял, что тебе нравится моя зрелость, что я очень сексуальна. Но для меня все было иначе. Я смотрела на тебя, как на своего ребенка, как на сына, а не любовника.

 

Если не найдешь себе кого-то еще…

 

Хуже варианта сделать предложение не придумаешь. Как будто ты собрался терпеть эту женщину рядом с собой. Вот я и нашла себе кого-то еще. С ним я прожила двадцать пять счастливых лет, пока для тебя проносились месяцы. Во мне накопился вес этих долгих лет: я ? жена, прожившая десятки лет со своим мужем, я ? мать, обновившая себя в своих детях. И с обвисшим животом в придачу.

 

Тем не менее, я вышла за тебя. Ты сказал, что хочешь быть со мной. Я ? все, о чем ты думал за последнее время. Возраст не имеет значения ? ты все еще хочешь меня, женщину, которую никогда не переставал любить.

 

И я тоже получила то, о чем всегда мечтала ? но не то, на что при этом надеялась.

 

Однажды ночью, после любовных игр на берегу моря, я лежала и смотрела на звезды. Они сияли светом былого, пройдя миллиарды лет пути. Эти звезды разъединили нас. И тогда я продала все, что имела, чтобы увидеть то, что видел ты. 

 

Новые релятивистские шаттлы стали даже быстрее того, на котором путешествовал ты, и они брали туристов. В конце концов, за сорок лет многое изменилось.

 

Извини, что не оставила тебе записки. Ведь все, так или иначе, относительно.

 

* * *

 

Гюнтер всегда был терпелив со мной. Каждый раз он дожидался моего оргазма, точно так же, как придерживал для меня дверцу автомашины, а затем только кончал сам ? быстро и молча. Иногда я представляла на его месте тебя ? и возбуждалась еще больше. А один раз представила, будто он ?Альберт Эйнштейн, ведь акцент у них был одинаковый.

 

А нас будто притягивало друг к другу электрическим напряжением. Время от времени мы ионизировали, посещали другие молекулы, создавали с ними слабые связи, а затем неизбежно вновь устремлялись друг к другу, беспрерывно кружась по связанным между собой орбитам.  

 

Ты был электроном, а я ? твоим протоном.

 

Когда-то мне казалось, что это я ? твой электрон, беспорядочно кружащийся вокруг тебя. Потом мне стало ясно, электрон ? это ты, ведь я всегда знала лишь одно из двух: где ты находишься, или же с какой скоростью движешься. 

 

* * *

 

И вот я оставила тебя и помчалась к звездам. Альфа Центавра! Блестящая звездочка, горящая в моем воображении. Для меня это были кратковременные каникулы вдали от Земли. Впервые в своей жизни я увидела звезды вблизи. Роскошный космолет двигался на 99% скорости света, гораздо быстрее, чем тот, на котором летел ты. 

 

Я подсчитала, что к моменту моего возвращения ты будешь уже мертв. Это все упрощало. Конец борьбе. Ты стал бы прахом, как всегда и хотел. Мне даже не пришлось бы лицезреть твое остывшее тело. Я размышляла об этом, глядя через иллюминатор, и вдруг осознала, что все еще думаю о тебе. Именно тогда я и поняла, что совсем не важно, где я нахожусь или с какой скоростью двигаюсь: мы все равно неразлучны.

 

Каждое действие производит равное себе противодействие. Невидимая цепочка между нами тянет меня назад, и я люблю тебя. 

 

* * *

 

Вот причины, по которым я тебя любила:

 

  1. Да.
     
  2. И снова ? да.
     
  3. А еще потому, что ты ? это ты.

     

Их нельзя назвать любовью, но все это ? реальные физические силы. И если любви нет места в физике, тогда ей нет места и в нашей Вселенной. А в это я не верю.

 

* * *

 

Когда я, наконец, вернулась, оказалось, что ты только что улетел ? совсем как металлический шарик, подвешенный на нити, которому передался импульс по цепочке от удара шарика-близнеца с противоположной стороны. Ты умчался в Туманность Андромеды на 99,38% скорости света. Путешествовать стало еще проще. Мне было 68, а тебя рядом не было.
 

 

Пришлось начинать жизнь заново.

 

С тех пор как я покинула Землю, мир успел сильно измениться. Средняя продолжительность жизни достигла 150 лет. Такого я и представить себе не могла ? мне оставалось еще несколько десятков лет, чтобы посвятить себя музыке, искусству, да чему угодно! Здоровье у меня было крепкое; врачи уничтожили злокачественную опухоль в моей груди и вырастили мне новую печень, причем дважды. В целом, мой организм мог бы служить еще долгие годы.

 

Только против паралича нервной системы, которым я страдала, терапии пока не изобрели. Тогда я решила дать себя заморозить в криогенной камере, в надежде, что когда-нибудь удастся победить и эту болезнь. Меня должны были оживить, как только было бы найдено средство от паралича. 

 

Я очень волновалась, представляя себе процесс погружения в сон. Я казалась себе ребенком, который засыпает вечером в Сочельник, думая при этом, какие сюрпризы ждут его в первый день Рождества. Но процесс замораживания прошел моментально. Лежа в криогенной камере, я думала о Рено, о месте, куда следовало уехать в случае несчастья. А еще я думала о тебе.

 

А затем мое тело превратилось в глыбу льда, подобно Плутону и Харону.

 

* * *

 

Представим себе, что я ? поезд, который выехал из Филадельфии в 3:00 и двигается со скоростью 50 миль в час. Тогда ты тоже поезд: двигаешься со скоростью 55 миль в час навстречу по той же колее, причем выехал ты из Сан-Франциско в 4:00. Вопрос: в котором часу наши составы столкнутся и сойдут с рельсов?

 

Или еще более важный вопрос: допустим, мы оба двигаемся навстречу друг другу со скоростью света, и я пускаю луч света в твоем направлении. Успеешь ли ты зажмуриться и сказать, чтобы я перестала слепить тебя, или же ничего не заметишь, пока не станет слишком поздно?

 

А если вдруг мимо нашего поезда пролетит Эйнштейн, пытаясь разглядеть себя в зеркале, может, спросишь его, есть ли на свете хоть одна неподвижная точка отсчета, или весь мир находится в постоянном движении? Относительно всего остального, конечно.

 

И еще, спроси насчет Рено. Если наши поезда столкнутся там, можно ли считать, что они, наконец, остановились? Или же они все еще двигаются вместе с Землей, относительно всей Вселенной?

 

* * *

 

Теперь у всех общее будущее. У всех, кроме тебя. Время движется быстро и постоянно ускоряется, так что трудно себе даже представить, что будет дальше. Я погрузилась в сон, надеясь на излечение в будущем, а вместо этого меня разбудил Искусственный Разум и сказал, что тело мне больше не понадобится. Он загрузил в себя мой разум, и теперь я вижу все. Наши с тобой орбиты довольно эксцентричны, но, тем не менее, они лишь часть солнечной системы. И я, наконец, нашла наше место в мире.

 

Свободно путешествуя по электронным цепям, мой разум быстро распространяется повсюду в Сети, а затем вновь сгущается в маленький, почти невидимый комочек во Вселенной, здесь, в укромном уголке виртуального города. 

 

Я знаю, они послали за тобой космолет на 99,99% скорости света. В конце концов, он до тебя доберется, и тогда твой разум загрузят и доставят назад, ко мне. Здесь наше место, хотя я и так никогда не покидала твоей орбиты.

 

* * *

 

Я написала длинное письмо, в котором попыталась все объяснить. Но лучше я сотру его и оставлю только шесть слов. Все остальное я расскажу, когда ты приедешь, когда наше беспрерывное движение, наконец, достигнет точки относительного покоя. 

 

«Жива. Люблю. До встречи в Рено»

 

Автор: Вилар Кафтан

 

Перевод: Ваагн Малоян

 


Понравился материал? Можно поддержать автора материала, заплатив за его работу: 

 

Просто выберите размер: 100 руб. | 200 руб. | 500 руб. | 1000 руб.


 

 

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl + Enter.
Позавчера, 13:46
58 минут
Николай Цыгикало

Грохот уходящих в космос ракет, гигантские столбы огня, колоссальная сила, превосходящая силу тяжести. Форсажный рев боевых самолетов. Самое громкое и мощное силовое устройство человека. Все это — канал особой формы и особых свойств, радикально изменивший человечество. В чем его суть и как происходит трудное рождение сверхзвука — читайте в нашем материале.

Позавчера, 19:57
9 минут
Василий Парфенов

Российские эпидемиологи считают, что в столице могла появиться своя разновидность вируса SARS-CoV-2. Кроме того, по мнению специалистов Центра имени Гамалеи, сейчас важным является индийский штамм коронавируса. По отношению к нему активность сывороток у вакцинированных и переболевших Covid-19 снижена в 2-3 раза.

11 июня
2 минуты
Илья Ведмеденко

Судостроители спустили на воду крупный патрульный корабль проекта 22120. Публично о начале его строительства не сообщали.

Позавчера, 13:46
58 минут
Николай Цыгикало

Грохот уходящих в космос ракет, гигантские столбы огня, колоссальная сила, превосходящая силу тяжести. Форсажный рев боевых самолетов. Самое громкое и мощное силовое устройство человека. Все это — канал особой формы и особых свойств, радикально изменивший человечество. В чем его суть и как происходит трудное рождение сверхзвука — читайте в нашем материале.

Позавчера, 19:57
9 минут
Василий Парфенов

Российские эпидемиологи считают, что в столице могла появиться своя разновидность вируса SARS-CoV-2. Кроме того, по мнению специалистов Центра имени Гамалеи, сейчас важным является индийский штамм коронавируса. По отношению к нему активность сывороток у вакцинированных и переболевших Covid-19 снижена в 2-3 раза.

Позавчера, 17:52
3 минуты
Мария Азарова

56-летний дайвер из штата Массачусетс пережил уникальный опыт: он охотился на омаров и оказался проглоченным горбатым китом.

24 мая
23 минуты
Ольга Иванова

«Сексуальную революцию совершили задние сиденья автомобилей», – заявил в свое время американский общественный деятель Джерри Рубин. И ошибся. Раскрепощение нравов происходило задолго до появления машин, причем много раз. Оно напоминает движение маятника. Как и почему вершились «секшал революшнс» и стоим ли мы на пороге нового витка сексуальности или же нас ждет ужесточение морали? Об этом – в нашем материале.

9 июня
4 минуты
Ольга Иванова

Международная команда исследователей изучила геологию и условия существования самого большого моря в истории планеты — Паратетиса.

27 мая
51 минута
Александр Березин

Хотя в прессе много пишут об исключительно редких «побочках» от вакцин, практика показывает, что бояться надо совсем другого. Самым страшным врагом привитого остается... коронавирус. Даже после вакцин Pfizer или Moderna от него иногда умирают — и подобных случаев уже сотни. Разумеется, среди непривитых таких на порядки больше, но погибшим и членам их семей от этого не легче. Еще хуже то, что две из трех российских вакцин, похоже, защищают от ковида намного слабее Pfizer и Moderna. Это довольно странно с учетом того, что третий российский препарат в этом плане не уступает западным аналогам. Почему российские власти финансируют миллионные тиражи слабой вакцины, имея в распоряжении вполне полноценную?

[miniorange_social_login]

Комментарии

Написать комментарий

Подтвердить?
Лучшие материалы
Войти
Регистрируясь, вы соглашаетесь с правилами использования сайта и даете согласие на обработку персональных данных.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: