«Темный близнец» плацебо: как мозг включает саморазрушение

Оксфорд. Доктор Джереми Ховик садится за стол. Перед его глазами результаты огромного мета-анализа — 20 систематических обзоров, 1271 рандомизированное испытание. В общей сложности — 250 726 пациентов. Все они не принимали настоящих лекарств. Зато употребляли пустышки — таблетки из сахара, без единой молекулы действующего вещества. Плацебо в действии. К удивлению исследователя, почти половина пациентов сообщили об ухудшении состояния. Обратное плацебо. Среди побочных эффектов у людей наблюдались головная боль, тошнота, головокружение. Из-за ничего. Все это из-за ничего. Пустышка заставляла болеть. Кажется, у плацебо есть «темный близнец».

Ноцебо: болезнь из ничего

На самом деле загадка была не нова. Еще в 1961 году британский врач Уолтер П. Кеннеди опубликовал в журнале Medical World короткую статью «Ноцебо-реакция». Кеннеди работал с пациентами в клинических испытаниях и заметил закономерность, которую назвал «неоригинальным наблюдением». Суть этого «наблюдения» заключалась в том, что получавшие инертное вещество сообщали о неспецифических побочных эффектах. Тех же самых, что позже обнаружил Джереми Ховик в результатах мета-анализа.

Именно тогда, в 1961 году, мир познакомился с «ноцебо». Кеннеди предложил этот термин: от латинского nocere «вредить». Кстати, «ноцебо» не только фактический, но и лингвистический «близнец плацебо». Последнее с латинского переводится как «понравлюсь».

К сожалению или к счастью, науке потребовалось еще полвека, чтобы понять: «ноцебо» куда оригинальнее и сложнее, чем может казаться. Это не психология и даже не мнительность. Это биология. Если точнее, конкретный нейронный путь, который можно измерить, заблокировать или активировать.

Где живет ноцебо

2026 год. Май. В журнале Nature Communications выходит работа Сандры Поулсон и Лорен Мартин. Название, мягко говоря, пугает — «Холецистокининовый сигнал из передней коры в латеральное околоводопроводное серое вещество опосредует болевое поведение ноцебо у мышей». Пожалуй, мыши здесь единственное понятное слово. Если переводить на человеческий язык, ученые впервые выяснили, откуда и куда идет сигнал «ноцебо». То есть как происходит так, что наш мозг начинает придумывать болезнь на пустом месте. Схема, кстати, довольно проста. И даже чем-то похожа на маршрут поезда.

Станция отправления — передняя цингулярная кора или ACC. Эта область мозга отвечает за эмоциональную сторону боли и за ожидание угрозы. Станция назначения — латеральное периакведуктальное серое вещество (IPAG). Эта структура находится в среднем мозге и управляет болевыми сигналами. Груз — холецистокинин. Он выделяется в IPAG и усиливает боль.

Теперь о мышах. Ученые пошли сразу двумя дорогами. Одна мышь училась, что ей будет больно в определенной комнате. И когда ее приносили в эту комнату, она испытывала боль без всякого стимула. Другая мышь наблюдала, как ее соседка страдает от боли. И у нее самой тоже повышалась чувствительность к боли.

Затем ученые отключали найденный путь — от ACC до IPAG. Использовали для этого разные методы: химический и оптогенетический. В первом случае вводили специальное вещество, во втором — светом «выключали» конкретные нейроны.

Результат был однозначным. Когда нейронный путь блокировали, мыши переставали испытывать боль. Будто бы одну не учили страданиям в комнате, а другая не наблюдала за агонией подруги.

Выключатель найден?

Стоило ученым выяснить, что на нейронный путь можно воздействовать, как начались споры. Причем такие баталии, что научное сообщество раскололось. Еще до майского исследования доктор Симона Мейер из Лейденского университета провела свое испытание. Она взяла 66 здоровых женщин и разделила их на группы. Далее началось открытое переобучение. Пациента честно предупреждали: «Таблетка, которую вы принимаете, — пустышка. В ней нет лекарства». А затем делали, можно сказать, читерский код. Просили пациента связать приём таблетки с чем-то хорошим. Например, с уменьшением боли. То есть испытуемый знал: он пьет пустышку, но убеждал себя, что она все равно поможет.

Таким образом, по мнению Мейер, мозг перезаписывает негативную ассоциацию на позитивную. И результаты оказались ошеломляющими: ноцебо не просто исчезает — он разворачивается в плацебо. Пустышка начинает работать как лекарство.

Эффект составил d=1.13. По общепринятой классификации, это очень большой эффект. Для справки: большинство подобных вмешательств дают эффект в районе 0.3-0.5.

Мейер пришла к выводу, что ноцебо можно ослабить, не обманывая пациента. И для этого не нужно вводить вещества или «ослеплять» нейроны. 

Эффект Додо: парадокс трех дорог

Казалось бы, вот оно — решение. Этичное. Работающее. Без хирургии и без обмана. Можно внедрять и лечить. Но не тут-то было. Спокойствие Мейер нарушила другая исследовательница — Дарина Рубанец из Ягеллонского университета в Польше. Она не спорит с эффективностью методов. Она спорит с пониманием этой эффективности.

В июне 2026 года Рубанец провела собственное исследование. Его позже опубликовал журнал PAIN. В исследовании приняли участие 168 человек. Ученая сравнила три разных метода, которые в теории должны ослабить ноцебо. Первый — то же самое переобучение, которое использовала Мейер. Второй — вербальное моделирование. Суть этого метода проста: человеку рассказывают, что другие люди чувствуют меньше боли. В стиле «А вот Скарлет это помогло». Третий метод — оперантное обучение: здесь человека награждают, когда он сообщает о меньшем уровне боли. Равносильно конфетке за то, что живот меньше болит.

В ходе исследования возник парадокс, который Рубанец назвала «эффектом Додо» — в честь персонажа «Алисы в стране чудес». По сюжету герой Кэрролла устроил бег, где все победили и получили призы. А по «сюжету исследования» Дарина Рубанец пришла к выводу, что работают все методы. Более того, работают одинаково. А если три разные дороги ведут в одно место, возникает вопрос: какая из них правильная?

Может быть, дело вообще не в методе. Может, важен не сам метод, а внимание врача? Или ритуал? Или ожидание пациента? Мы не знаем. И это, на самом деле, проблема. Если мы не понимаем, что именно объединяет три работающих метода, мы не можем гарантировать, что какой-нибудь из них сработает в другой ситуации. Также мы не можем предсказать, когда метод сломается и сломается ли. И, конечно же, мы не можем улучшить метод, так как банально не знаем, что улучшить.

Мейер верит, что решение существует, и призывает действовать. Рубанец осторожничает. Обе правы по-своему. А пока они спорят, ноцебо продолжает действовать. Тихо. Незаметно. Каждый день.

И самое неприятное — ему не нужен врач. Даже кабинет не нужен. Или физический контакт. Достаточно просто зайти в сеть и что-нибудь прочитать. И вот ноцебо тут как тут.

Слова, которые вредят

В мае 2026 года журнал Psychological Research опубликовал исследование Алессандры Барбон из Университета Тренто. Ученая собрала группы здоровых пожилых людей — от 65 до 80 лет. Участники выполняли задачу на внимание и восприятие. Перед этим им говорили, что есть некий «акустический прибор», который прямо сейчас воздействует на их мозг. Причем одной группе сообщили, что чудо-устройство улучшает память и внимание, а другой — ухудшает. Естественно, прибор был ненастоящим. Он ничего не делал. Исследователи создали видимость лечебного воздействия, желая проверить, как на людей влияет сама информация: это может навредить или помочь.

В итоге те, кому сказали, что прибор ухудшит память, действительно «провалили тест». А те, кого убеждали в обратном, не проявили объективного улучшения, но верили в себя просто невероятно. Получается, исследователи продемонстрировали эффективность слова. Как и то, что ноцебо работает через информацию. Достаточно просто сказать человеку, что нечто может ему навредить, и мозг запускает процесс.

Между наукой и практикой

Еще за полгода до исследования Алессандры Барбон в журнале PLOS ONE вышли результаты опроса 807 медицинских работников Европы. Выяснилось, что 55,8% из них наблюдали ноцебо у своих пациентов. Они видели, как люди чувствуют себя хуже от пустышки. Видели симптомы, которых не должно было быть.

Опрос, опубликованный в European Journal of Pediatrics все в том же 2026 году, показал еще более резкую картину. В нем приняли участие 438 педиатров. По результатам, 6,8% из них получили образование по коммуникации о побочных эффектах и только 41,3 % отметили, что вообще осведомлены о ноцебо.

Опрос 650 анестезиологов из Германии и Австрии в январе 2026 года подтвердил неутешительную тенденцию — 92% специалистов используют коммуникативные стратегии для формирования ожиданий пациентов. Это более чем логично. Но только 23% применяют стратегии снижения ноцебо. То есть почти все говорят с пациентами так, чтобы сформировать ожидания, но почти никто не знает, как защитить от негативных.

Вот он, разрыв. Наука доказала: ноцебо существует. Нашла механизм. Нашла способ ослабить. Но эти знания не дошли до тех, кто должен их применять.

И вот здесь появляется еще одно исследование, которое дает надежду. В мае 2026 года в журнале Psychology & Health вышла работа Эмили Споттс из Университета Толедо. Она провела три эксперимента с участием более 500 человек. Одной группе показывали короткое видео о том, что такое ноцебо и как оно работает. Другой — видео, не связанное с темой. Потом измеряли, как люди ведут себя дальше.

Результат оказался простым и сильным. Люди, которые знали о ноцебо, меньше изъявляли желание искать информацию о побочных эффектах в интернете и меньше «нахватывались» тревожных историй. Нет, они не отказывались от информации полностью. Но переставали искать то, что могло запустить ноцебо.

Кажется, это самое простое решение. Дешевое. Этичное. Не нужно врать. Не нужно скрывать информацию. Нужно просто рассказать людям, как работает их собственный мозг.

Первый шаг

Ноцебо — это не слабость. Не мнительность. Не «психология». Это работа мозга. Конкретный нейронный путь, который можно измерить, заблокировать или активировать. Передняя цингулярная кора посылает сигнал, а латеральное периакведуктальное серое вещество его принимает. Холецистокинин усиливает боль. Все это работает автоматически — быстрее, чем мы успеваем подумать.

Ученые уже нашли способ ослабить ноцебо без обмана. Открытое переобучение. Позитивное программирование. Просвещение. Эти методы существуют, и они доказаны. Некоторые из них дают эффект, который в психологии считается огромным.

Но есть проблема. Одни исследователи говорят: внедряйте, это работает. Другие отвечают: подождите, мы не понимаем, почему это работает. А третьи — врачи — вообще не знают, что проблема существует. Одни спорят, как лечить, а другие даже не знают, что лечить.

Мы живем в мире, переполненном тревожными ожиданиями. Каждая новость о побочных эффектах, каждый разговор о вреде вакцин, каждый страшный диагноз — это сигнал для мозга. И мозг реагирует. Не из-за нашей слабости, а потому, что так устроен мозг.

Но если мы знаем, как это работает, мы способны что-то изменить. Пусть не сразу и не полностью. Но можем.

Закладка

Скопировать ссылку

Email

Печать

Twitter

VK

Telegram