Иран против США: технологические возможности стран на поле боя

Общая образовательная, технологическая и промышленная ситуация

Чтобы понять общие военно-технические возможности страны, часто бывает полезно взглянуть на ее промышленность и потенциал в целом. В этом смысле вокруг Ирана в русскоязычном инфопространстве много мнений вида «Иран из развитой и прогрессивной монархии 1978 года превратился в страну третьего мира под санкциями», на чем часто анализ его промышленной базы заканчивается.

На деле ситуация менее однозначная. У прогрессивного Ирана времен шаха доля грамотных даже среди женщин от 10 до 49 лет была лишь 35,5 процентов (у мужчин — 61,5). А в 2023 году уже 96,1 процентов женщин того же возраста стали грамотны, что сложно отличить от успехов мужчин.

Еще стоит упомянуть, что в 2025 году иранские вузы приняли 958 тысяч студентов, из которых 608 тысяч — женщины. Для сравнения, в куда более населенной России в прошлом году в вузы поступило лишь 904 тысячи человек. Причем доля женщин среди них ниже иранской. По числу студентов-женщин на душу населения мы позади Исламской республики еще сильнее, чем по числу студентов вообще.

Это не случайность: Тегеран с 1980-х делает абсолютно все, что может, чтобы сократить научно-техническое отставание от остального мира (это легко видеть и по взрывообразному росту числа работ иранских ученых в рецензируемых научных журналах). Неудивительно, что его высшее образование развивается куда быстрее российского, где подобную задачу всерьез начали ставить перед собой не так давно.

В то же время экономические успехи страны существенно отстают от образовательных. Иранские власти не знают современной макроэкономической теории, поэтому ВВП по ППС на душу населения там вдвое с лишним ниже нашего. Но в силу санкций структура этого ВВП у нас и у них разная.

Скажем, в России лучше развита сфера услуг, а в Иране — ряд отраслей машиностроения. Он производит в ~полтора раза больше автомобилей всех типов, чем мы, и ~вчетверо больше автомобильных моторов (многие машины, числящиеся сделанными в России, на практике оснащены импортными моторами, коробками и так далее).

И это при том, что 90-миллионная ближневосточная страна сильно уступает России по населению. Если пересчитать производство авто на душу населения, то мы окажемся втрое слабее иранцев. Динамика до текущей войны с Вашингтоном шла в ту же сторону: в России в 2025 году, в силу известных решений ЦБ, производство машин упало на двузначное число процентов, в Иране — на двузначное число процентов выросло.

Другой пример: Иран массово и серийно производит газовые турбины большой мощности для ТЭС. А Россия десятилетиями их импортировала. Попытки их производить самим предпринимают, но тираж пока штучный — поэтому наша страна была вынуждена подписать с иранцами соглашение об импорте буквально десятков газовых турбин в 2020-х годах.

Это очень большой рывок для государства, которое до 1979 года импортировало все турбины, все автомобильные моторы и производило (хотя точнее было бы сказать «собирало из импортных компонентов») во много раз меньше машин. Рывок этот произошел по простой причине: несмотря на общую бедность, Иран последовательно концентрировал усилия на создании того, что не мог купить за рубежом. В итоге он на 90 процентов самостоятельно обеспечивает себя лекарствами. А вот про Россию этого не скажешь: если завтра границы перекроют, базовые компоненты многих лекарств перестанут завозить и их местное производство остановится.

Все сказанное выше не означает, что Иран решил большинство своих проблем. Так, в 2002 году иранцы и русские получали с едой одинаковое количество калорий, а в 2020-х иранцы получают их примерно столько же, а русские — существенно больше, чем 24 года назад. Причины тоже ясны: Тегеран направил усилия на независимость по «самым дешевым калориям», скажем, зерну, в итоге его импорт он почти обнулил. Но вот с относительно дорогими калориями сложнее: куриное мясо требует кормов, а компоненты для них иранцы вынуждены завозить.

Важная сторона общего промышленного развития Ирана — серьезный уровень собственных тоннелепроходческих машин. Начав с их импорта десятки лет назад, местные научились делать приличные копии западных машин. Tunnel Saz Machine на сегодня — единственный производитель автоматизированных проходческих щитов в Западной Азии. Формально машины эти гражданские, с их помощью строят метро. Но на практике туннели — еще и ключевой способ укрытия важных военных производств. О них ниже.

Военная промышленность: ракетно-беспилотный блеск…

Если количественно сравнивать Иран с ведущей военной промышленностью мира, то он выглядит крайне неоднородно. Есть сферы, где налицо серьезное производство сравнимых с российским масштабов, но их не так много.

Баллистические ракеты средней и меньшей дальности (БРСД и МД) он делает сам. Причем как доминирующие у него численно твердотопливные (хотя и ввозит из КНР перхлорат натрия для топлива), так и жидкотопливные семейства Ghadr. Общий их тираж оценивают десятками штук в месяц.

Если сравнивать именно по БРСД (так называют ракеты дальностью от 1000 до 5500 километров), то иранцы даже превосходят по их числу Россию, которая только начинает серийное производство «Орешников», а других БРСД, из-за существовавших до Трампа договорных ограничений, не имела.

Больше в итоге и абсолютные числа иранского арсенала таких ракет: на начало нынешней войны по самым консервативным оценкам БРСД у него было более тысячи. Это точно больше российского (крупнейшая военная промышленность мира) и как минимум сопоставимо с китайским (второй ВПК в мире). Учитывая, что Иран по населению на 40 процентов меньше России, а по ВВП в несколько раз меньше, — это впечатляющее достижение. Тегеран пришел к нему потому, что других рычагов воздействия на Израиль у него нет: ракетами меньшей дальности Тель-Авив не достать.

К сожалению для персов, технологический уровень их БРСД очень далек от российского. Иранцы сумели сделать несколько типов таких ракет, способных ограниченно рулить на траектории. Но степень их маневрирования намного ниже, чем у «Искандеров», и тем более ниже, чем у «Цирконов». Да, этого хватает для того, чтобы имеющиеся у США и Израиля противоракеты в десятках процентов случаев «пропускали» такие БРСД. Но для сравнения можно напомнить, что существует ноль фото обломков «Искандеров» и тем более «Цирконов» со следами поражения ПВО/ПРО.

Наконец, более сложная проблема: качество наведения. Российский ВПК еще на «Искандерах» много лет назад решил проблему самонаведения на конечном участке траектории. Аналогичные решения реализованы для «Циркона» и «Орешника». У остального мира технологии такого рода попроще, там пока не выяснили, как можно лучше всего навестись несмотря на плазменный слой, окружающий пикирующую на гиперзвуковой скорости ракету в плотных слоях атмосферы.

Отсутствие эффективного самонаведения — самая большая проблема иранских БРСД. Дело в том, что отклонение ракеты от целевой точки прямо пропорционально дальности ее пуска, ведь пропорционально расстоянию нарастают ошибки инерциальной навигации. А спутниковая для БРСД — слабый помощник (мешает та же плазма в плотных слоях атмосферы). Поэтому иранская БРСД в Израиле имеет среднее отклонение от точки прицеливания в десятки метров.

Это много, и даже несмотря на массивную боевую часть (БЧ) иранских ракет, поражать так защищенные военные цели не выйдет. По этой причине мы наблюдаем удары иранских ракет по израильским городам, но не видим поражения ими, например, израильского плутониевого реактора в Димоне, откуда происходит начинка для ядерных боеголовок еврейского государства.

Да, иранская сторона заявляет о том, что то ли Fattah-1, то ли Fattah-2 имеют самонаведение. Но на практике у нас нет свидетельств точных попаданий ими в цели в Израиле. Недавние попытки поразить американский авианосец четырьмя иранскими ракетами также не дали результатов. Учитывая размеры авианосца, это означает, что типичное круговое отклонение БРСД слишком велико, чтобы можно было говорить о реально работающем самонаведении. Напомним, что российские «Цирконы» на учениях вполне поражали движущиеся морские цели по размерам несопоставимо меньше, чем авианосец.

Низкая точность радикально снижает ценность ракет как боевого средства: даже тонная БЧ, взорвавшаяся в 30 метрах от простого окопа, не может ранить или контузить человека в нем. О военных объектах, защищенных чем-то лучше простого окопа, и речи нет.

Другая, и никак не менее важная особенность иранского ВПК: довольно продвинутые беспилотники. Во время ирано-иракской войны 1980-х годов иранцы обнаружили, что БЛА, даже на элементной базе тех лет, слабо поражаются противником и позволяют в смысле разведки больше, чем любое другое имевшееся у них средство. Упор на них сделали еще и потому, что Ирану не поставляли тогда ни новые боевые самолеты, ни запчасти к старым. Ведь американские санкции уже работали, а поставки из России, из-за неприятия исламской республикой коммунизма, — еще нет.

Результаты иранской работы в этой области впервые сказались в Абкайке в 2018 году: обломки БЛА, собранные там Саудовской Аравией, явно указывали на тот тип беспилотников, что сегодня известны всему миру как «шахеды».

Об особенностях их мы писали еще в 2022 году, отмечая, что это один из самых перспективных по совокупности параметров беспилотников мира. Он очень дешев, считаные десятки тысяч долларов за штуку, имеет дальность до 1900 километров при боевой части в 40 килограмм, компактен и сделан из радиопоглощающего материала. В норме наводит он с помощью спутниковой и инерциальной навигации сравнительно высокой точности. Стоит напомнить, что до «шахедов» настолько же массовых и недорогих видов оружия с приличным инерциальным наведением просто не существовало.

Хотя боевая часть иранских беспилотников весит десятки килограмм, а не тонну, как у БРСД той же страны, толку от БЛА много больше: у них выше точность. Часть из них еще и оснащается средствами удаленного управления при атаке на цель, за счет чего иранцы поражают танкеры в Ормузском проливе и Персидском заливе. Если бы США рискнули подойти к берегу Ирана достаточно близко для десанта, без сомнений, «шахеды» направились бы и к ним.

Кроме того, у Ирана есть и морские надводные беспилотники нескольких типов (например, Toofan-1, 2 и 3). Самые массовые — катера-камикадзе с боевой частью весом до центнеров. Есть и полупогружные Magham, которые очень сложно заметить из-за малой высоты выступающей над водой части.Компактность аппарата и его близость к поверхностному слою не позволяют издалека обнаружить его и гидроакустическими средствами.

Морские дроны Ирана уже использовали хуситы, чем произвели неприятное впечатление на американские ВМС. Тогда атаки были отбиты, но на пределе усилий американских кораблей. Учитывая, что у иранцев таких БЭКов много больше, чем у хуситов, уважительная дистанция, которую звездно-полосатый флот держит от иранских берегов вполне объяснима. Предположительно у Ирана часть судов (Shahid Mahdavi, Shahid Bagheri) могут запускать воздушные беспилотники, включая тяжелые.

… и нищета во всем остальном

В то же время за пределами этих областей у Ирана очень мало современного оружия. Эффективные системы ЗРК, особенно среднего и большого радиуса действия, у него практически отсутствуют. Это легко видеть из того, что США, хотя и стелс-самолетами, но регулярно применяют планирующие бомбы в Иране. Даже сербы в 1990-х смогли нанести потери стелс-самолетам Штатов, а Иран в наши дни этого пока так и не смог.

Тегеран опирался в основном на собственные разработки, однако современные системы ПВО очень сложны, поэтому собственные ЗРК хронически не дотягивали (и не дотягивают) до уровня С-300, не говоря уже об С-400. Небольшое количество импортированных российских систем ПВО тут мало что поменяло.

Ключевая причина невысокого уровня импорта — все то же стремление Ирана опираться только на собственные силы, ни в коем случае не попадать в зависимость от другой страны. По этой причине их как бы договор о военной взаимопомощи в России с огромным трудом преодолел местный парламент даже несмотря на тот факт, что по сути это декларативная бумага, не налагающая никаких жестких обязательств ни на иранцев, ни на нас. Это резко контрастирует с позицией Северной Кореи, у которой такой договор есть, что (вместе с корейским ядерным оружием) по сути обнуляет возможности Вашингтона нанести по КНДР хоть какой-то удар.

На этой темной странице есть пара светлых пятен. Сравнительно неплохо задуман иранский зенитно-ракетный комплекс малой дальности Majid: он полностью пассивно обнаруживает цели в оптическом диапазоне, за счет чего эффективно работает без демаскирующего радара. В то же время, «Панцири» имеют такие возможности уже десятки лет, и при этом их ракетная часть эффективнее. Вдобавок действительно массового производства Majid (какое есть у тех же «Панцирей») нет.

Единственное действительно передовое, что Иран имеет в области ПВО — это барражирующие турбореактивные беспилотники, используемые вместо зенитных ракет, так называемое семейство 358/359. Первая цифра соответствует аппарату поменьше, вторая — тому, что побольше. Ракета, как ее часто, но технически не совсем корректно называют, имеет головку самонаведения и способна долго барражировать «по восьмерке» в воздухе, пока не встретит свою цель в своего рода воздушной засаде.

Хотя формально их и называют ракетами, по аэродинамической схеме они близки к российскому «Ланцету» (БЛА). Иксобразные крылья повышают маневренность на конечном участке, перед подрывом у цели, что позволяет поражать даже активно маневрирующие мишени. 359-е по дальности достигают 150 километров, по высоте — девяти километров. Скорость в 1000 километров в час позволяет им поражать крылатые ракеты. 358-е меньше по дальности, но и им, по всей видимости, удавалось сбивать американские тяжелые беспилотники MQ-9 Reaper в Йемене. Неплохое достижение для ракеты длиной всего 2,74 метра.

Турбореактивный двигатель резко отличает такие системы от наших зенитных ракет на твердом топливе той же дальности. Во-первых, они существенно дешевле (вместо дорогого твердого топлива используют обычный керосин). Во-вторых, расходуют меньше топлива в полете, отчего могут подолгу барражировать в воздухе, ожидая цели. Если цель вдруг так и не появится, так называемая ракета приземлится на парашюте, ее перезаправят керосином и используют повторно.

Такие боеприпасы — большой плюс если ваши враги — не пилотируемые самолеты (они легко дадут больше 1000 километров в час), а беспилотники, в том числе, реактивные. Или крылатые ракеты западного производства, поскольку все они дозвуковые, отчего неплохо поражаются даже подобным низкоскоростным перехватчиком.

Наша страна вступила в СВО без таких боеприпасов, хотя они были бы дешевле зенитных ракет для поражения БЛА и, к тому же, потенциально эффективнее. Их можно заранее поднять в воздух в существенном количестве, чтобы сбить сразу много беспилотников противника в одной точке. Российские ЗРК не имеют барражирующих зенитных ракет, поскольку твердотопливные ракеты для этого вообще не особенно годятся (малое время полета, большой радиус разворота, нереально мягкое приземление на парашюте). Иными словами, семейство 358/359 — едва ли не такой же прорыв в области воздушной обороны, как «шахеды» в области БЛА.

Но на этом яркие пятна на тусклом облике иранской ПВО заканчиваются. Чтобы наша оценка стала более предметной, еще раз напомним: ни за 12-дневную войну, ни за новую иранцам пока не удалось сбить ни одного самолета противника, только беспилотники.

Да, три F-15 (все экипажи катапультировались без потерь), сбитые кувейтским F-18A в один день — скорее заслуга иранцев. Потому что кувейтская ПВО начала нервничать и пытаться сбить все, что движется после успешного удара иранскими беспилотниками по американской базе, в результате чего погибло шесть американских военных. Только вот ПВО Ирана тут ничего не добилась — хотя расстояние от этой страны до Кувейта всего 80 километров. А вот будь у иранцев наша ПВО, над Кувейтом вообще невозможно было бы летать выше десятков метров.

Еще у иранцев нет приличных танков, БМП и пока нет массовых FPV-дронов, ни на радиоуправлении, ни на оптоволокне. То есть дроны на радиоуправлении как раз есть, но их количество категорически недостаточно для высокоинтенсивного конфликта типа СВО.

Но мы не считаем нужным детально освещать это, поскольку шесть лет назад уже объясняли, почему вероятность высадки американского сухопутного десанта в существенных количествах в Иране равна нулю (по крайней мере, если мы говорим об успешном десанте). Несмотря на любые рассказы Дональда Трампа о его готовности к «сухопутной операции» там.

США: дядюшка Сэм богат, но слегка попахивает нафталином

Ситуация с военно-технологическими возможностями Штатов обратная иранской. Танков, БМП, авианосцев, самолетов и тому подобного там довольно много. Правда, в основном они сделаны еще в прошлом веке, но все еще работают. Но вот в области БРСД у США нет практически ничего, много беднее, чем даже у России. Беспилотники класса «шахеда» и компактнее у них пока в гомеопатических количествах и часто настолько неудачные, что американские военные отзываются о них в очень сильных выражениях. «Свитчблейды», которые пытались использовать ВСУ на Украине, тоже, мягко говоря, не снискали у них признания по качественным причинам.

У Штатов есть около четырех тысяч запускаемых с кораблей крылатых ракет «Томагавк», часть из которых окрашена черным радиопоглощающим слоем, а еще часть получила крылья обратной стреловидности (они тоже снижают радиозаметность). Почти столько же есть крылатых ракет JASSM, запускаемых с самолетов. Еще есть первые сотни баллистических ракет малой дальности.

Арсенал вроде бы приличный, но есть нюанс: Россия применила в ходе СВО больше дюжины тысяч крылатых и баллистических ракет. Причем намного более точных и часто более мощных, чем «Томагавки». Достаточно напомнить, что они последние и в сегодняшней войне, как и в прошлые, регулярно промахиваются страной, отчего их неразорвавшиеся боевые части находят то в Ливане, то еще где ни попадя.

Несмотря на то, что Украину, с населением втрое меньше и промышленным потенциалом во много раз меньше иранского, поражало много больше ракет много лучшего качества, чем у США в принципе есть, она не спешит сдаваться. Несложно сложить два и два и понять, что шансы на рассыпание Ирана под той парой тысяч ракет, что США могут на него выделить, равны примерно нулю.

С учетом этого выстроена и стратегия Вашингтона в его нынешней краткосрочный (по крайней мере, он на это надеется) войне с Ираном. Американцы не приближаются к его берегам на дистанцию, где способен атаковать москитный дроновый флот иранцев. Все, что они делают — это запускают крылатые ракеты и наносят удары планирующими бомбами, стараясь не подходить при этом (как раз за счет приличной дистанции планирования бомб) самолетами слишком близко к зонам иранской ПВО.

Такая стратегия работает в смысле потерь. Шесть убитых американских военных — это очень мало на фоне уже многих сотен погибших иранцев. Но у нее есть и пара недостатков. Например, у США, похоже, какие-то большие проблемы с разведкой в Иране.

В частности, одна из ракет попала в здание школы в Минабе и убила 180 школьниц и учителей. В западных СМИ быстро проскочила оправдывающие версии: мол, в 600 метрах от школы были здания Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Правда, любой школьник, знакомый с тервером, понимает, что случайно попасть в здание в 600 метрах от цели очень сложно (основная часть городской застройки не занята строениями). А другое сообщение западных СМИ информирует, что, якобы, здание это было передано КСИР школе.

Трудно сказать, какая версия характеризует американские вооруженные силы хуже. Промах на 600 метров в десятки раз превышает «паспортные» данные о точности американских ракет. Разведка целей, которая упустила факт превращения военного объекта в школу (что случилось, мягко говоря, не вчера) — это промах еще хуже и намного. Если вторая версия близка к истине — огромная часть расхода ракет Штатами идет мимо военных целей. Зато разжигает ярчайшее пламя неугасимой ненависти к американцам у 90 миллионов иранцев.

Другой признак плохой разведки регулярно публикуемая американским Центральным командованием (CENTCOM) кадры якобы поражения иранской техники. Среди них регулярно мелькает то сломанный гражданский грузовик с поднятым капотом у дороги, то иранские как бы беспилотники, в которых легко различить грубо сделанные макеты, чьи изготовители поленились сделать из фанеры шайбы на законцовках крыла. Даже базовые знания аэродинамики позволяют понять, что такие как бы беспилотники не смогли бы нормально летать. Но, похоже, у американской разведки, отвечающей за выбор целей. с базовыми знаниями в этой области не лучше, чем со знаниями об объектах КСИР в Минабе.

Самое главное с военно-технической точки зрения — все же отсутствие у Штатов современных массовых БЛА. Если бы они умели делать «шахеды» по 40 тысяч долларов, то даже одного процента американского военного бюджета хватило бы на выпуск 20 тысяч таких БЛА в месяц. Тогда Штаты могли бы бомбить Иран хоть 20 лет подряд, уничтожить всю его промышленность, порты, скважины, обнулить его гражданские промышленные возможности и вызвать голод. Конечно, иранцы бы и тогда не сдались, но их возможности делать новые ракеты вполне могли серьезно упасть.

На практике ничего этого американцы не могут, потому что замещение тех сотен ракет, что они уже выпустили, обойдется им в миллиард долларов и, главное, в годы работы ВПК. Дальше Вашингтон абсолютно неизбежно будет снижать среднюю силу ударов, поскольку иначе на второй месяц никаких ракет большой дальности у него не будет вовсе.

Заменить их планирующими бомбами будет сложновато, потому что малозаметных бомбардировщиков у Штатов не так уж и много. Рисковать не малозаметными самолетами для ударов они не будут: как бы ни слаба была иранская ПВО в смысле систем большой дальности, риски все равно остаются.

Наконец, предположим, что Трамп был бы безрассуден и нечувствителен к потерям самолетов в Иране. Допустим, что он смог бы израсходовать все ~120 тысяч планирующих бомб JDAM, которые остались у Штатов. Что тогда?

Напомним: Россия только за первый месяц этого года сбросила на СВО 5,7 тысячи планирующих бомб. С учетом длительности конфликта, Украина уже получила их больше сотни тысяч, то есть примерно столько, сколько США вообще имеют. Но почему-то ВСУ и не подумали сдаваться.

Большая разница между Украиной и Ираном в том, что украинцы в основном нерелигиозны, а иранцы — наоборот. Причем их религия постулирует, что гибель от американской бомбы — самый верный способ попасть в рай. Излишне говорить, что шансы «выбомбить» Тегеран из войны в связи с этим несопоставимо ниже сходных шансов для Киева.

Если исходить из технологических возможностей сторон, отсутствие у Штатов массовых современных беспилотников делает для них сколько-нибудь длительную и активную дистанционную войну с иранцами невозможной. Несколько недель — да, а потом Трампу придется объявлять победу.

Что будет, если Иран после этого продолжит обстреливать американские базы, израильские города и блокировать Ормузский пролив? Трудно сказать. Бомбить планирующими бомбами США могут еще много месяцев, но риски потери людей (слабо переносимые для Вашингтона) при этом возрастут.

С другой стороны запасы БРСД Ирана при нынешней частоте их пусков позволяют действительно активно воевать не более пары месяцев. Дальше пуски упадут по частоте до уровня производства новых ракет — то есть перестанут быть ежедневными.

Да, Иран все еще сможет запускать «шахеды» десятками в сутки. Но проблема в том, что, в отличие от российских вооруженных сил в СВО, иранское командование не массирует удары БЛА в одной точке, а атакует малым их количеством во многих точках. Это позволяет ПВО противника сбивать большинство беспилотников и исключает массовые перегрузки и прорыв ПВО, постоянно наблюдаемые на Украине. Поэтому добиться выраженной победы в этом обмене дистанционными ударами не сможет и Иран.

Отдаленно похожее уже случалось. В 1980-х Иран и Ирак восемь лет воевали при почти статичном фронте, что вызвало так называемую войну городов. Ирак мог убивать больше гражданских противника, чем Иран: у Хуссейна было больше ракет. Но это абсолютно ничего не давало, потому что Иран не соглашался вообще ни на какие уступки. Ничего кроме огромных затрат и потерь та война Багдаду не дала. Тегерану тоже, но ведь он ее и не начинал. Отчего ему было достаточно и чисто оборонительной победы.

Конечно, военные технологии — это, выражаясь языком программистов, всего лишь «хард скиллс». А в реальной жизни огромное значение имеют еще и «софт скиллс». О чем речь? Скажем, в Израиле, и, в меньшей степени, в США многие реально верят в возможность цветной революции в Иране.

В остальном мире больше знают историю современного иранского государства, и, с учетом его бесконечной психологической устойчивости в кровавейшей войне с Ираком в 1980-х, в этом сомневаются. Но кто знает — вдруг на этот раз израильская сторона все-таки близка к реальности? Сложным для обсчета фактором остается и сам Трамп. Обычно его стратегия — приложить максимум усилий при минимуме потерь, а если сразу не выгорело тут же отступить. И все же быть на сто процентов уверенным в его следующем решении всегда непросто.

Но если мы посмотрим на американо-израильско-иранскую войну с чисто военно-технической точки зрения, то она должна быть очень дорогостоящей ничьей. Сможет ли военное искусство сторон изменить этот расклад (на что пока как-то непохоже) — мы скоро узнаем.

Закладка

Скопировать ссылку

Email

Печать

Twitter

VK

Telegram