Ядерный удар Трампа по Ирану: возможен ли он с точки зрения истории?
Единственная страна, когда-либо использовавшая атомное оружие, подошла, если верить западным СМИ, к решению снова применить его — на этот раз против иранцев. Детальный анализ прошлого прецедента использования атомных бомб американцами, на первый взгляд, укрепляет эти опасения: Трумэн ударил по Хиросиме с очень похожей целью. Но так ли все на самом деле?
Слухи о ядерном ударе Трампа по Ирану первым выпустил в широкое поле журналист и мультимиллионер Такер Карлсон. Многие восприняли это как политическую игру против Трампа перед промежуточными выборами в США. Но это не очень очевидно: для Карлсона важно не только поражение Трампа, но и сохранение собственного лица, что сложно, если произносить в публичном пространстве недостоверные прогнозы.
В Штатах хорошо знают, что бывает с медиа и медийными персонами, которые так делают: ухнувшая в разы за считаные годы посещаемость основных американских мейнстримных СМИ — как раз результат их увлечения вбросами недостоверной информации. Карлсон сам (как один из ведущих независимых медиа) стал бенефициаром процесса обрушения доверия к этим СМИ.
Кроме того, некоторые обозреватели напоминают: среди источников Карлсона якобы есть Джей Ди Вэнс, вице-президент США и умный политик, который уже пытался помешать агрессии своей страны против Ирана. Для такого человека логично притормозить американский ядерный удар против Ирана. Ведь если Трамп его предпримет, Вэнсу, как его вице-президенту, грозит участь политического трупа. Он же хочет выиграть следующие выборы, а не уйти из политики навсегда.
В такой ситуации стоит разобраться: действительно ли Штаты могут готовить ядерный удар по урановым запасам Ирана? Первое, что нам надо установить: когда вообще американцы считают разумным наносить ядерный удар?
Хиросима и Нагасаки: уничтожь мирное население, чтобы его солдаты подняли руки
Реальные причины ударов по тылам — и современных, и прошлых — подаются в медиа достаточно искаженно. Из-за этого в массовом сознании появляются мифы, которые очень сложно изживаются. Поскольку политики и военные тоже получаются из носителей массового сознания, со временем эти мифы попадают и в их головы и заставляют принимать неверные решения.
Так было и с первым применением ядерного оружия в 1945 году. Штатовские военные пришли к выводу, что сухопутный десант в Японии приведет к потере от 400 до 800 тысяч американских солдат убитыми. Именно об этом говорили итоги боев на Окинаве и более мелких японских островах. Для политиков в Вашингтоне это была крайне неприятная цифра. Дело в том, что за всю войну с немцами, японцами и их союзниками США на тот момент потеряли лишь 400 тысяч.
Иными словами, чтобы закончить войну с Японией, им требовалось увеличить свои военные потери сразу в 2—3 раза. Причем за очень короткий срок. Само собой возникало желание как-то избежать этой кровавой бани.
Исходно физик Лоуренс весной 1945 года предложил продемонстрировать возможности ядерной бомбы на необитаемом острове. Показав результаты японцам, считал он, можно заставить их капитулировать без боя. В июне 1945 года военные отвергли эту идею: демонстрация без жертв казалась им (и части ученых) неубедительной. Так возник план ударить по городам: шок от ударов должен был принудить Токио к сдаче без боя.
В американской историографии принято все описывать так, что этот план сработал: два удара — японцы сдались.
Проблема этой точки зрения в ее несовместимости с хронологией. 6 августа 1945 года, после Хиросимы, капитуляции не было, и 9 августа, после Нагасаки — тоже. Решение о том, пойти или нет на безоговорочную капитуляцию — как этого требовали союзники в Потсдамской декларации — начали всерьез обсуждать только 9 августа 1945 года. То есть только после вступления в войну СССР.
Но никакого решения 9-го августа принять не удалось. За безоговорочную капитуляцию не выступал вообще никто. Половина была за капитуляцию с условием неприкосновенности императора, вторая требовала еще дополнительных условий в пользу японской стороны. Особенно жесткую позицию занимали военные. Их мысль была в том, что непреклонность требования капитуляции у союзников может существенно ослабнуть после того, как они попробуют десантироваться непосредственно на Японские острова и обнаружат, что воевать с японцами на их территории довольно больно.
Заседания продолжались и в ночь на 10 августа. Опять министры и военные не пришли к решению. Премьер Судзуки посчитал, что это надолго, и попросил императора Хирохито лично решить спор. В японской традиции император старался не подменять собой министров, но если те не могли собрать большинство за какую-то точку зрения, по важным вопросам вмешивался.
Хирохито встал на позицию министра иностранных дел Того: согласиться на капитуляцию, но не безоговорочную, как по Потсдамской декларации, а с требованием не затрагивать положение императора в стране.
10 августа японцы направили союзникам послание со своим предложением и 12-го получили ответ. В западной историографии его трактуют как продолжение требований капитуляции: мол, гарантий неизменности статуса императора не было. Но это некоторое лукавство: в ответе было указано, что будущая форма правления в Японии будет определяться «волей японского народа». Зная свой народ, японское руководство после этого не могло сомневаться, что ни о каком суде над императором или ликвидации его должности в послевоенной Японии речь не шла.
Фактически союзники согласились на условие не трогать императора после периода оккупационного правления первых лет. Одновременно они сохранили лицо, не признав своего согласия формально, за счет дипломатической формулировки.
Но и эта обтекаемая формула запустила бесконечные споры среди министров и военных. Двое суток они судили и рядили, пока Хирохито не надоело и он не сообщил, что приказывает согласиться на условия союзников в предложенной ими 12 августа формулировке. В те же сутки император записал обращение о капитуляции и 15 августа его передали по радио.
То есть, если мы хотим понять, действительно ли атомные удары заставили японцев капитулировать, нам надо сосредоточиться на одном человеке: Хирохито. Как, когда и почему он принял такое решение?
И тут у нас есть вполне четкие свидетельства: ровно в 9.37 9 августа ему сообщили, что Красная армия атаковала Маньчжурию. Через 18 минут он вызвал хранителя печати и поручил ему предметно переговорить с премьером Судзуки об окончании войны.
Из этого японский историк Ито Юкио (и не только он) делает очевидный вывод: войну закончили не американские бомбы, а советское нападение. Это ясно потому, что после удара по Хиросиме 6 августа император премьеру к обсуждению капитуляции не призывал (да и никого другого тоже), хотя быстро получил сведения об огромном количестве жертв удара. А о взрыве в Нагасаки он вообще узнал только после 11.30 9 августа — то есть через полтора с лишним часа после того, как приказал собирать своих министров, чтобы они согласились на мир.
Почему он так поступил? Все просто: советский удар был колоссальным шоком. И даже не по чисто военным причинам. Дело в том, что до 9 августа 1945 года японцы считали СССР лучшим посредником для переговоров с США о мире. Переговоров, не сводящихся к простой капитуляции, дававших проигравшей Японии больше возможностей, чем просто поднятые руки. Советский удар стал для японцев неожиданным потому, что формально Москва не могла его нанести.
Ведь это только в школьном учебнике истории написано, что весной 1945 года СССР денонсировал Пакт о ненападении с Японией, а потом атаковал ее в августе 1945 года.
В реальном же мире ситуация была заметно щекотливее. Текст Пакта говорил, что денонсация означает просто его непродление на следующий период — 1946—1951 годы. А срок Пакта в любом случае был с 13 апреля 1941 года до той же даты 1946 года. То есть ударив по Японии 9 августа 1945 года, СССР нарушил свои договорные обязательства.
В советской историографии (в отличие от зарубежной) это называлось «вероломным нападением» — конечно, когда кто-то делал так с СССР, как в 1941 году. А когда так делал СССР, это не называлось совсем никак, потому что советская историография (как и российский школьный учебник наших дней) об этом просто умалчивала.
Зачем мы вспомнили тут 1945 год? Чтобы показать: несмотря на то, что в западной историографии атомные бомбы позволили американцам (исходя из оценок их же военных) в два-три раза уменьшить свои потери во Второй мировой, реальная жизнь не имеет к этому никакого отношения. В ней потери уменьшились потому, что после советского удара Хирохито понял: достойных доверия посредников на этой планете нет, поэтому надо капитулировать: дальше тянуть войну, пытаясь получить лучшие условия мира, невозможно.
Трамп и Иран: в чем отличия от 1945 года?
Конечно, нужно отметить: в США обо всем этом никто кроме историков Второй мировой не имеет никакого понятия. Во внутреннем мире американцев (и тем более их политиков, в случае Трампа вообще не читающих книг) все сделали атомные бомбы. Поэтому вера в то, что если жахнуть ядерным оружием, то очередные варвары сдадутся, далеко не исчезла из американского культурного пространства.
Когда мы — памятуя об использовании Трампом нейросетей для принятия военно-политических решений — попросили нейросеть из США указать плюсы и минусы ядерного удара по Ирану, то она нашла аж 20 плюсов вообще без проблем. Это и понятно: как говорят программисты, «мусор на вводе — мусор на выводе» (GIGO). На каких текстах нейросеть обучали, такого же качества выдачу она вам и сделает.
Однако даже в картине мира американца атомное оружие для запугивания должно иметь существенные предпосылки. А именно: противоположная сторона, с точки зрения Вашингтона, должна быть чувствительна к своим потерям. Если она в этом отношении более жесткая, чем японцы — бомбить нет смысла.
Например, во время Вьетнамской войны расчеты американских ученых во главе с физиком Фрименом Дайсоном показали: Вьетконг из-за атомных ударов по нему не то что не капитулирует, но даже не потеряет основных своих военных возможностей. Благо ядерное оружие — вундерваффе только внутри массовой культуры. И то во многом за счет распространенной в США веры в то, что из-за него капитулировала Япония. А при расчетах его применения на поле боя его возможности довольно скромны.
Советская сторона, например, по результатам своих ядерных учений рассчитала, что даже один танковый батальон в обороне уничтожить ядерной бомбой не получится — только ослабить перед наступлением своих войск. Дайсон оказался не менее реалистичен, поэтому вьетнамцев американцы в ту войну убивали, пытали и насиловали хотя и по-разному, но вполне неядерно.
Конкретно Иран в США рассматривают как более близкий к вьетнамцам, чем к Японии. В этой исламской стране нет императора. Убивать ее аятоллу, не говоря уже о менее значимых представителях власти, бессмысленно: из-за концепции мозаичной обороны их все просто быстренько спишут как святых мучеников за веру, а на их место назначат заранее подобранных кандидатов.
Это делает удар по Ирану в сценарии 1945 года нереалистичным. Нельзя запугать руководство страны, со стоицизмом относящееся к своей собственной физической гибели. Население же, судя по массовому убийству девочек американским ударом в этом году, в случае ядерного удара по нему лишь усилит свою ненависть к американцам.
Кроме того, у Ирана есть уран 60-процентного обогащения. Как показывают научные работы, этого уже достаточно, чтобы сделать ядерную бомбу килотонного класса, знакомую нам по Хиросиме и Нагасаки. Учитывая наличие у Ирана крупных баллистических ракет, способных достичь Европы и при этом до некоторой степени маневрирующих на траектории — атомный удар а-ля 1945 выглядит странно.
Может быть, Трамп хочет зарыть 60-процентный уран своим ядерным ударом?
Благодаря кино и медиа многие считают, что ядерное оружие может поразить объект любой степени защищенности. Поэтому высказывают предположение, что ядерный удар позволит лишить Иран доступа к уже наработанному им 60-процентному урану и тем самым исключить получение им ядерного оружия.
Физическая реальность иная: самый мощный существующий американский атомный боеприпас — всего 1,2 мегатонны (B83-1). По расчетам Национальной академии наук США, чтобы надежно обрушить туннель в прочной горной породе на глубине 150 метров мощность взрыва на поверхности должна быть порядка пяти мегатонн.
В теории заглубленный ядерный взрыв мог бы дать больше, но такие атомные боеприпасы у США втрое слабее (B61-11), чем 1,2 мегатонны. Поэтому даже если они перед взрывом заглубятся в скальные породы на несколько метров (большая цифра для ЯО на практике недостижима), финальный эффект позволит обрушить разве что коридор на 150 метрах глубины. Поражение чего-то на глубине 800 метров в скальной породе от имеющихся у американцев ядерных средств технически нереалистично.
Как уже отмечал Naked Science, по открытым данным глубина размещения наиболее важных атомных мощностей Ирана — 800 метров. Даже если атомный взрыв завалит одну группу входов туда, ясно, что он не завалит все.
Еще более важный вопрос: разведка. Из сообщений американского командования в войне с Ираном известно, что США не располагают эффективной разведкой в смысле иранского ракетного вооружения без ядерной компоненты. Именно поэтому сперва 2 апреля 2026 года Пентагон заявлял, что половина иранского ракетного потенциала якобы обнулена ударами по 77 процентам входов в подземные ракетные хранилища. А уже 12 мая он же признал, что в итоге американских ударов иранцы сохранили доступ к более чем 90 процентам подземных мощностей по запуску ракет. 70 процентов как мобильных ракетных пусковых, так и общих запасов ракет Тегеран сохранил, посчитали в Штатах.
Если американцы за месяц вынуждены так менять разведоценки по обычному вооружению Ирана, наивно ожидать, что они в принципе знают, где конкретно те прячут обогащенный уран. И сколько конкретно входов в то самое подгорное хранилище на глубине 800 метров, и где они находятся.
Бомбить ядерным оружием в строго определенную цель, не понимая, где она, не имеет смысла. Трамп может не читать книг, но такое понимает даже он.
Что, скорее всего, произойдет на самом деле?
Умный человек признает свои ошибки. Остальные пытаются сделать вид, что их вовсе не было, а во всем плохом в их жизни виноваты другие. Именно поэтому вице-президент Вэнс отмечает, что катастрофическое поражение республиканцев на выборах-2026 — результат войны в Иране и действий Вашингтона в интересах Израиля, а не своего народа. И точно по тем же причинам Трамп, напротив, сообщает, что в продолжении войны с Ираном виноваты иранцы, не желающие сдаваться. А не то, что его план войны с ними изначально был плохо рассчитанной и оттого обреченной авантюрой, о чем Naked Science писал еще в самом ее начале.
В рамках трамповской модели оценки ситуации самым логичным решением будет сперва подавить на иранское руководство (да хоть бы и слухами об атомном ударе), а если оно не пойдет на уступки — нанести еще один военный, но неядерный удар. Вероятность именно атомной бомбардировки горы Пикакс или любой другой точки Ирана (благо МАГАТЭ считает, что важнейший ядерный центр Тегерана совсем не там) хотя и не равна нулю, но очень мала. Даже для США атомный удар, заведомо лишенный решительных результатов — это перебор.
Если и он не поможет, Трамп попытается блокировать иранские суда с нефтью и газом, уменьшая иранский экспорт, и ожидать, что Тегеран в связи с этим все же пойдет на уступки.
Перспективы у этого подхода ограниченные. Иран на серьезные уступки не пойдет, снова нанесет удары по союзникам США на Ближнем Востоке и американским базам там. А преемники Трампа будут вынуждены в той или иной форме пойти на уступки Ирану уже после того, как в Штатах сменится президент. Ядерное оружие Вашингтон почти наверняка так и не осмелится применить. Поэтому миф в стиле «ядерная бомба может принудить к капитуляции» так и не получит нового шанса быть опровергнутым реальностью.
Примечание NS: мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
Telegram 
Дзен 
VK 
