Сейчас число видов живых существ на планете сокращается или увеличивается?

Согласно современным научным представлениям, основная часть видов на Земле все еще не открыта. Более того, для ряда видов нет даже перспектив их однозначного открытия — ни сегодня, ни через десятки лет. Последнее особенно актуально для бактерий и вирусов, само понятие о видах для которых во многом достаточно условно. Только бактерий на планете — два нониллиона (2х10v30), причем границу между видами у них провести часто довольно сложно. Сколько этих видов существует — решительно непонятно, потому что вне лабораторий их изучать практически невозможно, а в лабораторных питательных средах большинство видов бактерий делиться не желает. В итоге описано 30 тысяч видов, и мы можем только догадываться, сколько их на самом деле (считается, что примерно в 50 раз больше).

Но забудем на секунду о бактериях (а равно и археях, с которыми те же сложности, плюс вирусах с их «квазивидами»). Взглянем на вопрос шире: чтобы узнать, становится видов больше или меньше, надо понять, сколько их сейчас. Однако проблема в том, что ученые этого просто не знают. Есть оценки: нижняя — пять миллионов видов, верхняя — один триллион видов. Разрыв, как видите, почти на шесть порядков. Методы всех этих оценок очень грубые (но менее грубых пока не придумали).

Можно возразить: мы не знаем, сколько муравьев снует около муравейника, но если опрыскать пестицидами, то легко заметить, что их число снижается. Разве нельзя применить тот же подход к видам? Нет, нельзя: муравьев мы визуально видим, поэтому их реакцию можем понять (благо у одного муравейника обычно их один-два вида, нетрудно разобраться).

С реакцией же большинства видов на идущие в мире изменения всё намного сложнее. Достоверно известно, что с 1500 года вымерло 902 вида (но иногда они возвращаются). Но если только описанных видов сильно за миллион, то что можно понять по вымиранию 1,8 вида в год? Ситуацию можно было прояснить, если бы мы знали скорость возникновения новых видов. Только ее нельзя надежно оценить, если неизвестно точное число уже существующих.

Есть попытки понять ситуацию по общим факторам: как рассуждают некоторые, если площадь экосистем без вмешательства человека снижается, значит, должно падать и число видов. Но как это совместить с тем, что общая биомасса живых существ сегодня рекордно высокая за последние 50 тысяч лет (и превышение над «дочеловеческими» числами довольно солидное)?

Есть и другая сложность: многие биологи уверены, что частота возникновения новых видов повышается при рассечении — неблагоприятных событиях типа гибели части экосистем — того или иного биома на части. Оказавшись в репродуктивной изоляции, отдельные популяции больше не способны обмениваться генами, отчего даже одиночные животные-мутанты могут быстро и в заметной степени изменить геном резко сократившейся популяции. Микросвиньи Porcula salvania из Индии, весом с обычную кошку, возникли, как считается, когда последнее оледенение резко сжало джунгли, где они обитали, до крошечного островка. Как понять, не ведет ли сжатие «диких» экосистем к ускорению подобного видообразования?

Тем не менее наиболее общепринятый вариант ответа на ваш вопрос таков: число видов сокращается. Почему он популярен? Во-первых, почти всегда разумнее готовиться к худшему, чем к лучшему. Во-вторых, исходя из этой мысли проще обосновать расширение заповедников и иные способы снижения антропогенного давления на природу. В-третьих, сегодня из-за антропогенного разноса видов многие дикие растения и животные стали инвазивными: попали в новую среду, где у них мало врагов, и где они теснят виды, которые ранее заселили ту или иную зону. Обычно (хотя не всегда) широкое распространение инвазивных видов снижает общее биоразнообразие.