Животных по праву можно назвать супергероями. Одни способны регенерировать до 70% кожных покровов, потерянных в побеге от хищника, другие оживают после пяти лет в холодильнике, третьи всыхают в грязь и воскресают от воды — всех не перечесть. Изучением молекулярно-генетических механизмов подобных суперспособностей и странных биологических феноменов занимается русско-японский профессор Олег Гусев. Зачем он этим занимается, как попал в Японию и чем наука там отличается от российской, профессора Гусева расспросил профессор Михаил Гельфанд. Naked Science публикует это интервью в рамках цикла «Разговоры за жизнь»* — совместного медиапроекта Сколтеха, Российского научного фонда и Naked Science.

Сухие, мокрые и полевые — на такие три типа биологи разделяют сами себя. Первые занимаются вычислениями, вторые ставят эксперименты в лабораториях, а третьи изучают биоразнообразие. Героиня этого «Разговора за жизнь» — профессор кафедры зоологии беспозвоночных биофака МГУ Елена Темерева — относится к последнему типу. Большую часть своей жизни она изучает беспозвоночных животных, разбирается в их строении, повадках и эволюции. О том, как устроена работа классического биолога в XXI веке, о своих открытиях и революциях в зоологии она рассказала в интервью Михаилу Гельфанду, биологу сухому. Эта беседа — для биологических гурманов. Naked Science публикует это интервью в рамках цикла «Разговоры за жизнь»* — совместного медиапроекта Сколтеха, Российского научного фонда и Naked Science.

Когда-то палеонтология была в большой чести, потому что всю геологическую корреляцию и геологическое картирование делали в основном по палеонтологическим данным. Сейчас палеонтологов осталось куда меньше, ведь молекулярная филогенетика вытеснила классическую систематику, но среди оставшихся есть фигуры поистине героического масштаба. Участники этого «Разговора за жизнь» — самые известные сейчас российские палеонтологи и популяризаторы науки Александр Марков и Елена Наймарк. О том, как устроена работа палеонтолога в XXI веке, о своих открытиях и революциях в палеонтологии они рассказали в интервью Егору Быковскому, главному редактору Naked Science. Эта беседа — для палеонтологических гурманов. Naked Science публикует это интервью в рамках цикла «Разговоры за жизнь»* — совместного медиапроекта Сколтеха, Российского научного фонда и Naked Science.

Насекомые бывают маленькими. Даже очень маленькими. Есть среди них такие, что меньше амебы. Многоклеточное насекомое меньше одноклеточного организма. Подобная миниатюризация насекомых сказывается на их строении, образе жизни и даже на геномах. Каким именно образом сказывается, изучает группа энтомологов в МГУ. Михаил Гельфанд поговорил с Алексеем Полиловым, руководителем лаборатории микронасекомых и заведующим кафедрой энтомологии биологического факультета МГУ, об энтомологии со страниц лучших научных журналов, о подходе Набокова, бессмысленности секса микронасекомых и прочих причудах их жизни. Naked Science публикует это интервью в рамках цикла «Разговоры за жизнь»* — совместного медиапроекта Сколтеха, Российского научного фонда и Naked Science.

Экология — это не только про раздельный сбор мусора, пластик в Мировом океане, глобальное потепление и зеленую энергетику. В первом и прямом значении это наука об отношении организмов между собой и окружающей средой. Изучением этих отношений занимаются экологи sensu stricto, и новый герой проекта «Разговоры за жизнь»* Владимир Гертрудович Онипченко, доктор биологических наук, заведующий кафедрой экологии и географии растений биологического факультета МГУ, грантополучатель РНФ, — один из них. О лютиках, заставших Тамерлана, любви к горам и о том, что же есть экология, — читайте в его интервью для Naked Science, которое публикуется в рамках цикла «Разговоры за жизнь»* — совместного медиапроекта Сколтеха, Российского научного фонда и Naked Science.

Каждый аллергик желает знать, когда цветет полынь. Или береза. Когда стоит на время релоцироваться или запастись антигистаминными препаратами. Помогают аллергикам ученые-палинологи, которые исследуют пыльцу. Сегодняшний собеседник Naked Science Елена Северова контролирует содержание пыльцы в воздухе, прогнозирует пыление основных растений-аллергенов и облегчает жизнь десяткам тысяч аллергиков. Кроме того, работа палинологов помогает криминалистам в расследовании преступлений, историкам и археологам — в проверке данных и реконструкции среды обитания древних людей. А еще по спорам и пыльце можно устанавливать эволюционные пути первых растений, динамику климата прошлого, выяснять, как выглядела планета тысячи и миллионы лет назад… Обо всем этом и почему облагородить территорию ГЭС-2 березами не лучшее решение — в нашем интервью, которое публикуется в рамках цикла «Разговоры за жизнь»*, совместного медиапроекта «Сколтеха», Российского научного фонда и Naked Science.

На жизнь одной сосны корейской, которую жители Дальнего Востока зовут кедром, выпадает основание первого в мире ботанического сада, десятки войн и развитие сети ботанических садов после одной из них, развенчание мифа о разумности кедрового стланика, сделанное ученым в ГУЛАГе, появление компьютеров и моделей, описывающих в том числе и кедры. Обо всем этом биолог Михаил Гельфанд поговорил с директором Дальневосточного ботанического сада-института членом-корреспондентом РАН Павлом Крестовым. Это интервью опубликовано в рамках совместного проекта Naked Science, Сколтеха и РНФ «Разговоры за жизнь»*.

Из-за чего вымерли мамонты? И правда ли, что последнюю стеллерову корову убил Витус Беринг? А откуда берутся пустыни? И что может означать обилие пыльцы растений вокруг ископаемых останков неандертальского мальчика? Поиском ответов на эти вопросы занимаются палеоэкологи. Из ископаемых остатков живых организмов — костей и скелетов, обрывков стеблей и древней пыльцы, ДНК и других органических молекул — они складывают картину прошлого, словно пазл. Об этой детективной работе и том, зачем она нужна, рассказал заведующий лабораторией исторической экологии Института проблем экологии и эволюции имени А. Н. Северцова РАН Аркадий Савинецкий. Это интервью Naked Science публикует в рамках совместного проекта Naked Science, Сколтеха и РНФ «Разговоры за жизнь»*.