Кто такой нейропсихолог, где проходят границы его профессиональной компетенции, в чем специфика его работы и как развивались представления о становлении нейропсихологии? Об этом рассказывает участница Программы привлечения российских постдоков, научный сотрудник научно-учебной лаборатории нейробиологических основ когнитивного развития Высшей школы экономики Елена Лысенко.
МРТ головного мозга / ©Getty images
Нейропсихология как новое научное направление появилось в России и стало активно развиваться в годы Второй мировой войны. Его основатель – советский ученый Александр Романович Лурия. Сам Александр Романович давал очень лаконичное определение направления: «Нейропсихология изучает мозговые механизмы психической деятельности».
Другими словами, нейропсихологию интересует мозговая организация психических процессов, или, проще говоря, их «география» в головном мозге человека. Какова мозговая активность и взаимодействие мозговых структур в этом «темном», самом неизученном органе, и что же в нем происходит, чтобы мы могли говорить и думать, ходить и передвигаться в пространстве, чувствовать и воспринимать окружающую информацию, помнить, что с нами происходит в этой жизни?
Кажется, что проблема наконец сформулирована, и теперь становится понятно, что нейропсихолог – это исследователь. Действительно, такой специалист может заниматься научной деятельностью, быть частью научного коллектива, участвовать в различного рода экспериментах и писать статьи. Но только ли это?
Отечественная нейропсихология, единая, но такая разная
Становление нейропсихологии связано с большим количеством огнестрельных и осколочных ранений, в том числе и головного мозга в годы Второй мировой войны. Нейропсихолог с помощью своего обследования должен был указать топический диагноз, то есть место повреждения в головном мозге. Получается, что заключение нейропсихолога являлось одним из самых важных в предоперационный период и «направляло» руку нейрохирурга.
Основной базой для развития идей Александра Романовича Лурии в области клинической нейропсихологической диагностики был нейрохиругический госпиталь имени Н. Н. Бурденко в Москве. В наши дни с задачей определения локализации повреждения в головном мозге справляются широко используемые нейровизуализационные методы.
Получается, что аппараты магнитно-резонансной томографии (МРТ), которые позволяют увидеть опухоль, сосудистое поражение или ту же самую пулю и определить ее местонахождение в головном мозге с точностью до доли миллиметра, украли у нейропсихолога эту возможность? Нейропсихолог больше не нужен? Так говорить преждевременно.
Открытым остается вопрос, что происходит дальше в жизни людей, переживших хирургическое вмешательство на головном мозге. Часто, в зависимости от локализации очага в головном мозге, человек теряет способность выстраивать элементарные программы своих действий, воспринимать и перерабатывать поступающую информацию различных стимулов из окружающей среды, быстро уставать, проявлять признаки асоциального или полевого поведения. Типичные примеры асоциальных паттернов — несоответствие поведения человека и ситуации, в которой он находится.
Например, прийти на лекцию в купальнике или пижаме, поджигать стол, за которым человек работает, и так далее. Примерами полевого поведения являются устойчивые стереотипные действия, но с предметами, которые изначально не предназначены для этого: выйти из палаты в шкаф, а не в дверной проем, закурить от свечи, использовать карандаш не как пишущее средство, а как сигарету. Подобные клинические проявления необходимо устранять, чтобы вернуть человека к прежней жизни, которая была до болезни. Так логически и исторически стало развиваться реабилитационное направление в нейропсихологии, основная цель которого — восстановление высших психических функций.
По результатам восстановительной работы Лурия описал двоих своих самых запоминающихся больных. Это история лейтенанта Льва Александровича Засецкого, описанная в книге «Потерянный и возвращенный мир», который после ранения в голову утратил возможность воспринимать окружающий мир и узнавал свою жену только по авоське с продуктами, которые та приносила ему в больницу. Другим запоминающимся больным стал господин Соломон Вениаминович Шерешевский, журналист, репортер, описанный в книге «Маленькая книжка о большой памяти».
Его колоссальные объемы памяти мешали ему жить, он мог без труда воспроизвести все, что встречалось ему на его пути в мельчайших подробностях спустя пятнадцать лет, и Александр Романович учил его забывать. Научные и клинические наблюдения, а также пути восстановления высших психических функций, описаны во множестве книг недавно ушедшего из жизни английского невролога Оливера Сакса и в значительно менее известной книге Натальи Николаевны Полонской «Жизнь на осколках видимого мира». Эти и другие ученые-исследователи хотели донести до широкого круга читателей особенности различных патологий и варианты их проявлений, показать, как можно с этим жить и этому противостоять, постепенно улучшая качество жизни в процессе восстановления.
Идеи Александра Романовича Лурии продолжали развиваться дальше, и в 1950 годы образовалось новое направление нейропсихологии – нейропсихология детского возраста. Мозговая организация психических процессов в детском возрасте из-за пластичности может существенно отличаться от мозговой организации взрослого.
Нарушения у детей могут не иметь четкой локализации, а локализованные нарушения давать совершенно иное проявление, чем у взрослых. Кроме того, патологический процесс, возникший на уровне центральной нервной системы у ребенка, может долго не проявляться, так как вследствие пластичности близлежащие зоны головного мозга, которые остались неповрежденными, могут брать выполнение части функций на себя.
Однако, работая с детьми, нейропсихолог опять-таки может сталкиваться не только с патологией, которая обычно подтверждена тем или иным медицинским диагнозом со стороны врачей, но и с так называемым субнормативным и просто нормативным развитием высших психических функций у ребенка. Субнормативными обычно называют детей, которые не имеют официально поставленных диагнозов и обучаются в общеобразовательных школах и детских садах, но имеют те или иные трудности обучения или поведения.
Тонкость диагностической работы нейропсихолога в таком случае состоит в определении того, чем обусловлены конкретные трудности: повреждением (нарушением работы психической функции) – и тогда речь уже идет о возможной патологии или недостаточной функциональной зрелостью (несформированностью) – и тогда это считается еще относительной нормой.
Например, ребенок пяти лет не имеет сформированных навыков письма, поскольку отделы головного мозга, отвечающие за этот процесс, недостаточно созрели с функциональной точки зрения, чтобы он ими овладел. Но если мы будем наблюдать отсутствие этой способности у ребенка девяти лет, то с большой вероятностью можем говорить о нарушении работы этой психической функции. Разграничить повреждение и несформированность – главная задача детского нейропсихолога. В зависимости от результата диагностики определяется программа дальнейшей помощи ребенку, если она потребуется.
На широту применения нейропсихологический знаний указывают такие направления, как геронтонейропсихология, или нейропсихология позднего возраста, и нейропсихология индивидуальных различий. Актуальность развития первого заключается в том, что продолжительность жизни в развитых и развивающихся странах растет, и человечество открывает новые болезни и постигает новые аспекты и способы течения ранее известных патологических проявлений.
Один из них – деменция. Ученые уже начинают понимать, как искать предвестники возможного заболевания и пути его предотвращения, какую помощь поддерживающего характера можно предложить в конкретном случае. Кроме того, изучаются аспекты нормального старения когнитивных функций. Эти знания могут оказаться полезными в разработке новых способов занятости и досуга пожилых людей.
Нейропсихология индивидуальных различий больше концентрируется на вариантах нормы, которая присуща меньшинству. Это левши и амбидекстры, люди определенных профессий, талантливые и одаренные в чем-либо. В функционировании мозга таких людей есть свои особенности.
Запад тоже не спал
В основе оценки состояния высших психических функций западной науки лежит количественный подход. Он подразумевает конкретные цифры – баллы, которые пациент или испытуемый набирает по результатам выполнения конкретной методики, и этот балл соотносится с результатами статистической условной нормы. Единичные тесты стали появляться и разрабатываться в США в 1940-1960-е годы. Позже появились целые батареи тестов, направленные на диагностику того или иного повреждения головного мозга. Одна из самых известных из них – Halstead-Reitan, позволяющая оценить не только локализацию поражения, но и степень обширности этого очага. Под батареей подразумевается совокупность тестов, направленных на диагностику той или иной психической функции.
По результатам выполнения каждого теста присваивается определенный балл, который свидетельствует об успешности выполнения задания. Общий балл, получаемый за выполнение всех тестов, свидетельствует об особенностях когнитивной сферы. Этот балл представляет собой численное значение, которое в полной мере оправдывает название подхода – «количественный». Степень выраженности обнаруженного повреждения позволяет предсказать успешность исхода хирургического вмешательства и дальнейшие прогнозы по восстановлению. На сегодняшний день диагностическое, реабилитационное и коррекционно-развивающее направления в США и Европе имеют не менее длинную историю своего становления и активно продолжают развиваться дальше.
Может ли нейропсихолог оказывать помощь широкому кругу клиентов?
С одной стороны, да, потому что в дипломе о высшем профессиональном образовании не указана узкая специализация профессиональной деятельности, что позволяет брать в работу детей и взрослых, с патологией или без, испытывающих определенные когнитивные трудности, которые могут быть вариантом нормы и рассматриваться в качестве личностной особенности человека. С другой стороны, нейропсихолог должен чувствовать специфику проблемы, с которой работает ежедневно.
Приведу пример из профессиональной деятельности врачей. Есть врачи общей практики, а есть врачи конкретной специализации. Точный и узкоспециализированный диагноз врач общей практики поставить затруднится, да и не его это работа. То есть, если у человека болит сердце, то более вероятно, что он обратится к кардиологу, если плохое зрение – то к офтальмологу, а не пойдет к врачу широкого профиля, то есть терапевту.
С нейропсихологом ситуация похожая. Имея определенный опыт взаимодействия с конкретным кругом клиентов или пациентов, он может более детально, точно и целенаправленно установить специфику когнитивного функционирования, проследить логическую связь между различными фактами жизни человека, дать более точные рекомендации по преодолению трудностей в сложившейся ситуации. В какой области нейропсихолог будет работать, обычно становится понятно по мере его профессионального становления и определяется автобиографическими вехами конкретного специалиста.
Подведем итог
Кто такой нейропсихолог, что он может и чего не может делать в нашей стране? Нейропсихолог – это специалист с высшим психологическим образованием или имеющий диплом о профессиональной переподготовки в области нейропсихологии. Чаще всего, это не врач, а значит, он не имеет право ставить медицинские диагнозы и назначать лечение.
Опираясь на результаты проведенной нейропсихологической диагностики, этот специалист может дать рекомендации по восстановлению, развитию, коррекции высших психических функций и поведения в целом и, если это требуется, приступить к коррекционной и реабилитационной работе. Такой специалист способен определить сильные и слабые стороны вашей психической деятельности, предложить возможные адаптационные условия их функционирования в менее стрессовых для вас условиях.
Нейропсихолог может определить и распределить оптимальные виды когнитивной нагрузки согласно функциональному состоянию вашего организма. С помощью его советов вы можете повысить работоспособность, увеличить выносливость с точки зрения энергетических показателей. Подать заявку на участие в конкурсе Программы привлечения российских постдоков в НИУ ВШЭ можно до 15 мая. Для молодых ученых открыто 106 вакансий во всех четырех кампусах Высшей школы экономики: в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде и Перми.