В 2022 году члены Американской психиатрической ассоциации приняли решение, которое вызвало дебаты и критику в профессиональной и общественной прессе. Они признали «пролонгированную реакцию горя», проще говоря, «затяжное горе», психическим расстройством.
Многие эксперты, выступившие против такой классификации, заявили, что горе — естественная человеческая реакция, а не патология. Как можно ставить диагноз горю? Почему некоторые специалисты пытаются превратить реакцию на смерть близкого в диагноз и устанавливают произвольные сроки «нормального» горевания? Где та грань, после которой скорбь превращается в психическое расстройство? Споры грозили зайти в тупик, но в дело вмешалась команда нейробиологов под руководством Ричарда Брайанта (Richard Bryant) из Университета Нового Южного Уэльса в Австралии.
Брайант и его коллеги решили проверить: различается ли мозг людей с «пролонгированной реакцией горя» и тех, кто горюет «нормально»? Если различия подтвердятся, это станет весомым аргументом в пользу биологической основы расстройства и усилит позиции сторонников диагноза.
Нейробиологи собрали данные десятков исследований и сравнили активность мозга четырех групп добровольцев, переживших утрату близкого: с «затяжным горем», посттравматическим стрессовым расстройством, депрессией и тревожным расстройством.
Выяснилась любопытная деталь. У людей с «затяжным горем» изменения в мозге затронули систему вознаграждения — ту самую сеть нейронов, которая заставляет человека чувствовать удовольствие от приятных вещей. Эти изменения оказались гораздо сильнее и обширнее, чем при других расстройствах.
Например, когда человеку с «затяжным горем» показывали фотографию умершего или определенные слова, напоминающее о близком, у него буквально «загоралось» прилежащее ядро (nucleus accumbens). Эта зона отвечает за мотивацию и чувство награды. Чем ярче она «светилась» на снимках томографа, тем сильнее добровольцы говорили о тоске по ушедшему.
У людей с посттравматическим стрессовым расстройством или тревожным расстройством картина иная. Когда таким людям напоминали об утрате, мозг включал механизм «избегания»: человеку хотелось отвернуться, не смотреть, не думать о потере.
При «затяжном горе» мозг испытуемого фиксировался на объекте потери. Человек снова и снова возвращался к мыслям об умершем, рассматривал фотографии, прокручивал в голове воспоминания. То есть в первом случае мозг пытался «убежать» от боли, а во втором — зацикливался на ней.
Другие эксперименты добавили деталей. Когда участникам с «затяжным горем» показывали кладбище или похоронные процессии, у них резко активировались миндалевидное тело (amygdala) и правый гиппокамп — зоны, отвечающие за эмоции и память. Но стоило сменить картинку на безмятежный пейзаж, как те же области демонстрировали спад активности. Проще говоря, мозг переставал реагировать на обычные позитивные стимулы.
Брайант объяснил этот механизм так: система вознаграждения «залипает» на образе умершего. Она перестает искать и находить удовольствие в чем-то другом — в еде, хобби, общении с живыми людьми. Все, что остается, — бесконечное, ничем неутолимое желание вернуть ушедшего человека.
По словам ученых, главное отличие «затяжного горя» от «нормального» — во времени и адаптации. Человек не приспосабливается к утрате так, как это делает большинство. Он остается в состоянии острой скорби длительное время. Согласно статистическим данным, «затяжное горе» переживают примерно 1 из 20 скорбящих людей.
Авторы исследования нашли нейробиологические особенности, которые отличают «затяжное горе» от обычной скорби и других психических состояний после утраты. Согласно их выводу, все эти особенности указывают на наличие биологической, точнее нейробиологической, составляющей. Исследователи поддержали идею, что «затяжное горе» — не просто «сильная печаль», а состояние со своими специфическими механизмами в мозге. Иными словами, имеет все признаки самостоятельного психического расстройства.
При этом авторы подчеркнули, что пока нельзя использовать сканирование мозга как единственный метод диагностики. Биологические маркеры есть, но они не готовый «анализ на затяжное горе». Диагноз по-прежнему ставят по симптомам и поведению человека, а не по снимку мозга.
Причины две. Во-первых, часть изменений в мозге пересекается с другими состояниями — например, с депрессией или тревожным расстройством. Во-вторых, переживание горя слишком индивидуально, и один снимок мозга не отражает всей сложности состояния.
Научная работа опубликована в журнале Trends in Neurosciences.