Письменность — один из самых устойчивых следов культурного обмена. Если удается установить структурное родство между разными системами письма, это может пролить свет на исторические контакты, о которых не сохранилось прямых свидетельств. Например, в IV-V веках в Эфиопии язык геэз завершал трансформацию из консонантного письма в слоговое, а на Кавказе появлялись национальные алфавиты, связываемые с деятельностью Месропа Маштоца.
Долгое время считали, что образцом для них служило греческое, сирийское или персидское письмо. Однако некоторые исследователи прошлого века, в том числе армянский ученый Геворг Севак и российский востоковед Дмитрий Ольдерогге, обращали внимание на внешнее сходство кавказских письменностей с эфиопской. Но их наблюдения оставались на уровне гипотез.
Международный коллектив ученых провел исследование связи этих алфавитов на основе нейросети, которую обучили более чем на 28 тысячах изображений символов классического геэза — той версии письма, которая существовала в интересующий исторический период. Результаты опубликовали в журнале Digital Scholarship in the Humanities.
Нейросеть училась выделять не просто форму знаков, а их устойчивые геометрические свойства: она могла узнавать символ даже после поворота, зеркального отражения или изменения масштаба. Это важно, ведь при заимствовании письменности знаки редко копируются буквально.
Затем обученную модель использовали для сравнения с символами армянского, грузинского и кавказско-албанского алфавитов. Для контроля в тест добавили латиницу и протогеэз — предшественника эфиопского письма. Для оценки сходства применили математические метрики: косинусное расстояние и взаимную информацию.
Самый высокий уровень сходства с эфиопским письмом, как и ожидалось, показал его предшественник протогеэз. Следом за ним с минимальным отрывом шло армянское письмо. Среднее косинусное расстояние между эфиопскими и армянскими символами составило всего 0,077 при максимально возможном значении 1. Нейросеть, использованная для количественного анализа, конвертировала изображение каждой буквы в ряд векторных чисел. Это математические объекты, характеризующиеся численным значением, называемыми длиной, и направлением.
Вектор описывает математически геометрию символа (изгибы, линии, пустоты). Если две буквы почти идентичны по форме, их векторы в многомерном пространстве будут «смотреть» в одну сторону, что уменьшает их косинусное расстояние.
Взаимная информация символов эфиопской и армянской письменности достигла 0,74 бита — довольно высокий показатель структурной близости. Взаимной информацией называют статистическую меру, показывающую, сколько информации об одной переменной (например, одной системе письменности) можно получить, зная другую. Скажем, если у исследователя или нейросети есть только фрагмент «буквы» первой системы письменности и он может угадать по ней фрагменты «букв» другой системы письменности, то взаимная информация для двух систем письменности увеличивается.
Грузинское письмо в его древней форме асомтаврули и кавказско-албанский алфавит также продемонстрировали значительное сходство, хотя менее выраженное. Нейросеть смогла обнаружить соответствия, которые неочевидны при простом визуальном сравнении: некоторые символы совпадали только после поворота вокруг или их зеркального отражения.
Исследователи сделали упор на выявленное сходство, но обошли стороной важный момент: речь идет именно о внешнем сходстве некоторых символов, а не о заимствовании письменности. Дело в том, что эфиопская письменность, первый известный памятник которой относится с началу IV века нашей эры, — вообще не алфавит в том смысле, в котором мы используем это слово. В алфавитах одной букве соответствует фонема, а в эфиопском письме — обычно слог.
Поэтому символов (аналогов «букв») в эфиопском письме буквально сотни (от пары сотен в древности до трех сотен в нашу эпоху). В то время как армянский алфавит времен его создателя Маштоца имел лишь 36 букв, которым соответствовали звуки, а вовсе не слоги.
Ряд ученых считают, что эфиопское царство перешло к слоговому письму под влиянием индийской слоговой письменности той эпохи (царство активно торговало с Индией). До IV века у эфиопов использовался более древний южноаравийский алфавит, который когда-то отделился от протоханаанейского, потомком которого был финикийский алфавит. Из последнего вышел греческий (а затем русский) и латинские алфавиты. То есть эфиопы сделали переход от алфавита, родственного привычному нам (и сходно организованному), в пользу письменности, больше похожей на индийскую.
Из этого очевидно, что армянский алфавит, по сути, мог взять от эфиопской письменности лишь фрагменты очертаний букв, что, впрочем, отмечали еще советские ученые в XX веке. Об этом же можно догадаться, читая житие Маштоца, написанное его учеником: там упоминается о путешествии по монастырям и библиотекам Ближнего Востока в поисках материала для создания нового письма для армянского языка. Но сама система письменности у эфиопов и армян была принципиально разной: алфавит усваивается проще, чем слоговое письмо, и имеет почти на порядок меньше знаков.
В чем новое исследование действительно дало интересный результат — так это количественно косвенно подтвердило, что грузинский и кавказско-албанские алфавиты произошли от армянского. То, что армянский ближе к начертанию эфиопских букв, чем другие закавказские алфавиты, показывает: исходно первым кавказским алфавитом, из которого это начертание распространилось в Закавказье, стал армянский, который создал Месроп Маштоц в начале V века. По всей видимости, его система письменности с небольшими модификациями сравнительно легко усваивалась носителями и других языков региона.
Подробнее об истории армянского алфавита Naked Science писал здесь.