ТAAR1 — один из рецепторов следовых аминов, которые активируются продуктами распада аминокислот. Он обнаружен в лимбической системе и префронтальной коре — областях мозга, отвечающих за эмоции и сознательную регуляцию поведения. Функции и механизмы работы TAAR1 изучены не полностью. Ученые СПбГУ под руководством директора Института трансляционной биомедицины СПбГУ Рауля Гайнетдинова продемонстрировали, что этот рецептор участвует в регуляции агрессивного поведения и обладает фармакологическим потенциалом для разработки терапии, направленной на его коррекцию. Подробности исследования опубликованы в журнале Frontiers in Psychiatry.
Для этого исследователи провели эксперимент с участием лабораторных крыс с измененным геномом. У этих животных «выключили» ген, ответственный за образование триптофангидроксилазы-2 (TPH2) — фермента, который участвует в биосинтезе серотонина в центральной нервной системе. Поэтому в мозге таких крыс вообще не вырабатывался «гормон счастья», за счет чего у них повысился уровень агрессии.
«В природе агрессия помогает крысам создавать иерархию в стае: самцы дерутся, чтобы выяснить, кто будет главным на какой-либо территории. Если иерархия установилась, количество драк в стае сводится к минимуму», — рассказал научный сотрудник Института трансляционной биомедицины СПбГУ Илья Жуков.
Ученые провели оценку уровня агрессии крыс с помощью поведенческого теста «резидент — интрудер» («хозяин — чужак»). В рамках него самца помещают на семь дней в отдельную клетку для стимуляции его территориального инстинкта. Затем к нему подсаживают самца-интрудера, и между ними происходит конфликт. Хозяин начинает защищать свою территорию от чужака, исследователи отслеживают, как долго и как именно он это делает.
Нейробиологи Университета провели такой тест с двумя группами крыс. В одной из них было 10 особей с полным отсутствием серотонина (линия TPH2-KO), во второй (контрольной) — 10 животных без генетических изменений (линия Wistar, WT).
В первой части эксперимента ученые СПбГУ сравнили поведение крыс TPH2-KO и животных WT. Резидентам подсаживали интрудеров, масса тела которых была либо на 50 % меньше, либо на 30 % больше их собственной. В результате крысы из группы контроля вели себя в соответствии с природной нормой: атаковали более мелкого противника только до момента его подчинения, а при встрече с более крупной особью быстро прекращали сопротивление и затем избегали конфликта.
Крысы TPH2-KO продемонстрировали принципиально иную стратегию. Их встреча с более мелким интрудером проходила так же, как и у крыс WT. Но при контакте с более крупным противником резиденты TPH2-KO отказывались подчиняться, несмотря на заведомо проигрышное положение из-за своей массы тела. На протяжении всего 10-минутного теста они инициировали повторные атаки, даже несмотря на то, что их многократно «укладывали на лопатки». Со временем крупные интрудеры переставали реагировать на провокации. Но TPH2-KO не успокаивались и продолжали попытки склонить их к конфликту.
«Этот результат позволил нам предположить, что ключевой мотивационный фактор агрессии у крыс без серотонина — это не стремление доминировать как таковое, а неспособность распознать и принять сигналы социального поражения», — пояснил Илья Жуков.
Во второй, ключевой части эксперимента исследователи СПбГУ вводили всей группе крыс TPH2-KO молекулу-активатор ТAAR1 и через 10 минут снова проводили тест «хозяин — чужак». Ученые обнаружили, что поведение животных с полным отсутствием серотонина нормализовалось: продолжительность атак и их паттерн значительно изменились и перестали сильно отличаться от этих же показателей у крыс с нормальной выработкой «гормона счастья». Поведение TPH2-KO после схватки с более крупными противниками тоже поменялось: животные перестали провоцировать их после своего проигрыша.
Эксперимент с участием лабораторных крыс / © Алексей Лощилов, Пресс-служба СПбГУ
«Полученный результат демонстрирует, что TAAR1 — ключевой модулятор агрессивного поведения в условиях полного серотонинового дефицита. А значит, этот рецептор — перспективная мишень для создания принципиально новых лекарственных средств», — отметил Илья Жуков.
С их помощью, вероятно, получится корректировать агрессию при психотических приступах из-за шизофрении и при комплексном посттравматическом стрессовом расстройстве. Одним из важных преимуществ препаратов на основе агонистов TAAR1 может стать их высокий профиль безопасности.
«Некоторые исследования указывают на способность агонистов TAAR1 снижать аппетит и массу тела подобно известному семаглутиду (торговое название «Оземпик»). Можно предположить, что будущие препараты на основе активаторов TAAR1, вероятно, будут лишены такой нежелательной побочной реакции, как набор веса, и, возможно, даже помогут его снижать», — подчеркнул Илья Жуков. Это открывает перспективы для их использования как в монотерапии, так и в комбинации с другими психотропными средствами, в том числе между курсами терапии препаратами с выраженным побочным эффектом в виде увеличения массы тела.
Подробнее о том, какие еще состояния потенциально получится корректировать с помощью активаторов TAAR1, читайте в журнале «Санкт-Петербургский университет» №2 за 2026 год.