Как сообщается в пресс-релизе университета, открытие стало возможным благодаря римскому погребальному ритуалу, существовавшему в III-IV веках нашей эры — на одетые и завернутые в саван тела внутри гробов выливали жидкий гипс. По мере затвердевания, гипс сохранял отпечатки тканей, тел и погребальных материалов, которые обычно разлагались.
Исследователи провели химический анализ двух гипсовых захоронений младенцев, датируемых концом III или началом IV века нашей эры. Один младенец был похоронен вместе с двумя взрослыми в каменном гробу, а второй — в свинцовом гробу.
В обоих случаях ученые обнаружили явное присутствие органического соединения 6,6-диброминдиго — основного компонента тирского или императорского пурпура, одного из самых ценных красителей античности. Это первое подтвержденное свидетельство использования тирского пурпура для окрашивания римских текстильных изделий в Йорке и один из немногих известных примеров применения этого красителя в римской Британии.
Свое название краситель насыщенного красно-фиолетового цвета получил от финикийского города Тир (современный ливанский город Сур), где его начали производить еще примерно в XV веке до нашей эры.
Тирский пурпур получали из слизистого секрета морских моллюсков семейства Murecidae, обитающих в восточной части Средиземного моря, в основном из средиземноморского болинуса (Bolinus brandaris). Железы, содержащие слизь ярко-фиолетового цвета, извлекали из раковин моллюсков, а затем подвергали длительному и сложному многоступенчатому процессу.
На получение всего 1,5 граммов красителя уходило примерно 10-12 тысяч раковин. А для того, чтобы окрасить в пурпурный цвет килограмм шерсти, требовалось примерно 200 граммов красящего вещества. При этом тирский пурпур славился своей стойкостью — окрашенные ткани не выцветали со временем, а под воздействием солнечного света их цвет становился еще ярче.
Из-за своей редкости, высокой себестоимости и сложности производства, тирский пурпур издревле ассоциировался с властью, богатством и высоким социальным статусом. В Римской империи стоимость тирского пурпура в три раза превышала цену золота, а пурпурные ткани были визуальными маркерами принадлежности к элите.
Императоры, сенаторы, полководцы и аристократы носили пурпурные тоги, чтобы обозначить свои привилегии, знатность и авторитет. Мало того, к IV веку нашей эры законы о роскоши в Риме ужесточили, и носить тирский пурпур с тех пор разрешалось только римскому императору.
Поэтому находка, сделанная в Йорке, настолько необычна — младенцев после смерти завернули в ткань, которую могли себе позволить только самые высшие слои римского общества.
Мало того, как установили исследователи, ребенка, захороненного отдельно, в свинцовом гробу, сначала накрыли плащом или шалью с кисточками, а затем поверх накинули тонкую пурпурную ткань, украшенную золотой нитью — одним из самых престижных материалов, доступных в римском мире.
Это показывает, что такая роскошь была доступна богатым семьям римского Йорка или Эборакума, находившегося на дальней западной окраине империи. Город, тем не менее, не был изолированным пограничным поселением, он был крупным военным и административным центром, связанным с более широкой римской экономикой.
Кроме того, находка ставит под сомнение предположения о том, что римляне не оплакивали смерть младенцев. Римские правовые и социальные традиции ограничивали или даже запрещали публичный траур по очень маленьким детям из-за чрезвычайно высокой младенческой смертности.
Однако эти захоронения заставили предположить, что элитные семьи в Эборакуме вкладывали большую заботу, средства и эмоции в погребение своих самых маленьких членов.