В 2003 году ученые установили, что одна из гаплогрупп C3*, передающаяся по мужской линии, встречается у восьми процентов азиатов, живущих между Тихим океаном и Каспием, то есть примерно у 0,5 процента всех мужчин Земли. Молекулярные часы показали, что время быстрого распространения этой гаплогруппы совпало с жизнью Чингисхана и его потомков. Сверхбыстрое распространение было связано с большим числом жен и наложниц у него и, особенно, его детей (до 40 сыновей на каждого). Позже установили и тот факт, что среди ныне живущих чингизидов эта гаплогруппа распространена больше всего.
Исследователи решили прояснить детали этой истории в новой работе, которую опубликовали в Proceedings of the National Academy of Sciences. Для этого они взяли старейший скелет, захороненный в так называемом мавзолее Джучи в Казахстане, и проанализировали его ДНК.
Они выяснили, что подгруппа гаплогруппы C3* у человека из мавзолея — которого они посчитали Джучи, первым и любимым из сыновей Чингисхана, основателем Золотой Орды — не такая, какую раньше генетики относили к Чингисхану. Так что у современных людей она несопоставимо реже встречается, чем «чингисхановская», какой ее видели до 2026 года.
Также у них получилось, что гены Джучи (следовательно, и Чингисхана) в основном происходили от древних северо-восточных азиатов, с некоторой примесью жителей северной Евразии и, возможно, половцев.
Из всего этого получается, что идея «каждый двухсотый живущий — потомок Чингисхана» некорректна. Но авторы работы, к сожалению, не упомянули в ней о двух обстоятельствах, заставляющих оценивать их выводы сдержанно.
Во-первых, в русскоязычной историографии так называемый мавзолей Джучи не считают местом захоронения Джучи. Причина даже не в том, что мавзолей построен в XIV веке, а Джучи умер где-то между 1225 и 1227 годом (первая дата — более вероятная). Старейший скелет, найденный в мавзолее, похоронен по обряду с явными мусульманскими чертами.
А Джучи был носителем исходной монгольской религии, которая не имеет к исламу ни малейшего отношения. Обряд захоронения в ней мало того, что другой, так еще и в то время для чингизидов требовал тайного захоронения. Это, собственно, одна из причин, по которой могилу Чингисхана не могут найти до сих пор. Радиоуглеродное датирование тоже не показало даты, достаточно ранней для того, чтобы уверенно отнести гроб из мавзолея к 1220-м годам (усредненная датировка гроба 1245 год).
Во-вторых, согласно «Тайной истории монголов», написанной анонимным современником событий и ранее не раз оказывавшейся надежнее других источников по периоду, Джучи, хотя и считавшийся любимым сыном Чингиса, вовсе не был его потомком.
Почти сразу после свадьбы меркиты, бывшие во вражде с родом будущего хана, напали на его стойбище и похитили Бортэ, будущую мать Джучи. Акция была местью за раннее аналогичное похищение знатной меркитки («Троянская война на Селенге»). Муж, оставшийся без молодой невесты, провел переговоры с главами двух племен, объединил их против меркитов и разгромил последних. Однако время рождения первенца дало основания для слухов о том, что Джучи — сын Чильгир-Боко, меркита, которому Бортэ попала в качестве наложницы на период плена. Чагатай, другой сын и наследник Чингиса, во время пререканий с отцом в 1219 году поступил так:
«Не успел Джучи открыть рта, как его предупредил Чагатай: ‘Ты повелеваешь первому говорить Джучи. Уж не хочешь ли ты этим сказать, что нарекаешь [наделяешь более высоким статусом — N.S.] Джучи? Как можем мы повиноваться этому наследнику меркитского плена?’. При этих словах Джучи вскочил и, взяв Чагатая за ворот, говорит: ‘Родитель государь еще пока не нарек тебя. Что же ты судишь меня? Какими заслугами ты отличаешься? Разве только одной лишь свирепостью ты превосходишь всех. Даю на отсечение свой большой палец, если ты победишь меня даже в пустой стрельбе вверх [то есть в стрельбе не по цели, показывающей лишь кинетическую энергию, с которой воин мог пустить стрелу — N.S.]. И не встать мне с места, если ты сможешь повалить меня, победив в борьбе. Но будет на то воля родителя и государя!’ И Джучи с Чагатаем ухватились за вороты, изготовясь к [традиционной монгольской рукопашной — N.S.] борьбе. Тут Боорчи берет за руку Джучи, а Мухали — Чагатая, и разнимают. А Чингис-хан — ни слова».
Из этой ситуации достаточно очевидно, что даже если бы русскоязычная историография и ошибалась, утверждая, что в «мавзолее Джучи» никакого Джучи не было, то вопрос о том, что на основании его генома (или генома его потомков) мы можем представлять себе гаплогруппы Чингисхана, сильно неоднозначен. Иначе объяснить молчание Чингиса в такой острой ситуации довольно затруднительно. Соответственно, пока довольно сложно оспорить и тезис о том, что каждый двухсотый землянин его потомок.