Принято считать, что земледелие распространилось в Европе по двум коридорам: один шел вглубь континента через Балканы и Центральную Европу, а другой — вдоль побережья Средиземного моря.
На юге Европы, особенно в Средиземноморье, к оседлому образу жизни, выращиванию зерновых, овощей и фруктов, люди перешли раньше (примерно восемь-девять тысяч лет назад), чем в северных регионах. В более суровом климате потребовалось гораздо больше времени для перехода к земледелию: там люди больше полагались на молочное животноводство и более выносливые зерновые культуры.
Тем не менее, как показало новое исследование, опубликованное в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences, и на юге, и на севере Европы переход к оседлости и сельскому хозяйству сопровождался взрывным ростом численности населения, что объясняется улучшением питания: по сравнению с охотниками и собирателями, у земледельцев доступ к пище был стабильным, а рацион — гораздо обильнее и разнообразнее.
Однако, несмотря на пищевое изобилие, земледельческая революция привела к неожиданным последствиям — уменьшению размеров тела и веса людей. Новые данные подтвердили результаты предыдущих исследований: ранние европейские земледельцы в среднем были на четыре сантиметра ниже, обладали менее мощным и крепким скелетом и, скорее всего, были более худощавыми, чем их предшественники — охотники-собиратели.
Автор нового исследования, антрополог Юэн Паркинсон из Университетского колледжа Корка (Ирландия), проанализировал огромный массив биоархеологических данных за 15 тысяч лет, предшествовавших началу нашей эры. Данные включали в себя измерения размеров скелетов 3007 человек, оценки прочности длинных костей скелетов 2150 человек, результаты анализа стабильных изотопов углерода и азота в костных останках почти 31 тысячи человек (это позволяет получить информацию о питании), а также 60 197 радиоуглеродных датировок со всей Европы.
Отслеживание этих показателей на протяжении 15 тысяч лет выявило четкую закономерность: около 8500 лет назад частота радиоуглеродных датировок (показатель численности популяции) резко возросла, в то время как размеры и прогнозируемый по костям вес тела снизились.
Паркинсон объяснил этот биологический парадокс — больше еды и детей, но меньше рост и вес — с точки зрения эволюционной теории жизненного цикла. Эта теория рассматривает, как организмы перераспределяют энергию при столкновении с изменениями окружающей среды.
По мнению Паркинсона, речь идет о скрытом эволюционном компромиссе в жизненном цикле людей на заре европейского земледелия. На этом этапе, на фоне обилия пищи, произошел сдвиг в стратегии выживания популяции: приоритет отдавался размножению, человеческие сообщества могли иметь больше потомства, даже если это приводило к уменьшению размеров отдельных особей.
Таким образом, в качестве расплаты за увеличение своей численности ранние земледельцы стали в среднем физически более слабыми, худощавыми и низкорослыми, чем охотники и собиратели.
Особенно ярко этот эффект проявился на юге Европы. На севере континента снижение роста людей было менее значительным и сопровождалось более медленным увеличением численности населения, установил Паркинсон.
Возможно, это объяснялось региональными различиями в питании: на севере люди употребляли в пищу больше молочных продуктов, а значит, больше белка, в то время как основой рациона на юге были зерновые, в основном пшеница и ячмень. Более высокое содержание белка в пище могло смягчать последствия эволюционного компромисса, подытожил ученый.